Московский полет

Потому что любое перемирие должно означать мою полную капитуляцию, а именно:

1) стопроцентное признание Лизиного права спать до десяти часов утра, а потом весь день смотреть «The Young and The Restless», «As the World Turn» и прочую мыльную телемуть;

2) радостное исполнение (мною) всех супружеских обязанностей, включая мытье посуды, стирку белья, уборку дома, закупку продуктов, кормление дочери, доставку ее в детсад и обратно, а также еженедельные вывозы обожаемой жены на social events [социальные рауты] и еженощное сексуальное ее обслуживание;

3) незамедлительный найм постоянной домработницы-няньки, которая избавит наконец Лизу от ненавистной ей домашней работы и позволит полностью сосредоточиться на реализации ее творческих замыслов.

За десять лет нашей совместной жизни мне только один раз удалось сочетать выполнение этих условий, да и то недолго – ровно два месяца после получения аванса за «Пожар в тайге». А через месяц после исчезновения моего аванса (а также домработницы и летней дачи на берегу моря, куда так охотно приезжали наши друзья) меня по ночам стали снова терзать когтистые черные пантеры.

Днем я опять ощутил своим затылком до боли знакомое поле ненависти. Тут я опять взорвался и от безнадежности своей супружеской жизни даже брякнулся с разбегу головой о стенку.

– Вот видишь, ты сумасшедший! – обрадовалась Лиза. – Я же всегда говорила: ты псих, тебе надо лечиться! – И она увела дочку в другую комнату, потому что «неизвестно, что этот псих может еще сделать».

А заперев ее в дальней комнате, вернулась и сказала: – Все! Уходи! Я вызвала полицию. Ты сумасшедший, ты можешь нас убить!

– Никуда я не уйду! – ответил я, струхнув, потому что меня самого испугал мой поступок: я понял, что дошел до предела. – И в гробу я видел твою полицию! Нет в мире силы, которая заставит меня уйти от дочки!

– Это не твоя дочка!

– Что? Ну, знаешь! – Я даже задохнулся от шока. – Ты побольше смотри «The Young and The Restless», там еще и не такие есть сюжеты!

Я лег на диван и закурил, стараясь успокоить грохот сердца.

Лиза, оказывается, готова на все – вызвать полицию и даже выдумать, что Хана не моя дочка. Но зачем? Почему она так меня ненавидит?

Обдумать этот вопрос я не успел, в дверь постучали. Я встал и пошел в прихожую. За дверью стоял полицейский с дубинкой, а второй прятался за припаркованной напротив нашего крыльца машиной и держал мою дверь на мушке пистолета.