Московский полет

Словно сидит внутри Горбачева чучело старого, малограмотного и косноязычного коммунистического сыча, набитого, как опилками, речами Суслова, Брежнева, Андропова, – сидит и вещает с трибун голосом Горбачева. И только тогда, когда этот сыч забудется, заснет или не найдет в своей пыльной башке опилки коммунистических цитат, только тогда неожиданно, в диком контрасте со всем остальным текстом, вдруг прорываются слова и мысли самого Горбачева. Живые слова и живые мысли…

– Остается еще один вопрос, – сказал по радио Горбачев.

 – О том, чтобы на воинов-«афганцев» распространить льготы, которые мы относим к участникам Великой Отечественной войны, и, в частности, по вопросам медикаментов и проезда на транспорте…

– Ну-ну! – нетерпеливо пригнулся к «Спидоле» водитель. Ему было лет тридцать, и он вполне мог служить в Афганистане. А старенький радиоприемник «Спидола» лежал перед ним на панели рулевого управления, привинченный к ней самодельными металлическими скобами.

– Прежде чем принимать решение, – продолжал Горбачев, – думаю, мы должны товарищам «афганцам», которые здесь выступили, сказать от имени Верховного Совета, что их постановка вопроса является правильной…

– Да не тяни резину! – сказал мой шофер.

 – Будут льготы или нет?

– Они выполняли свой долг, – сказал Горбачев. – Все, что им поручено было государством, они делали честно. Здесь нет предмета для дискуссий. Поэтому этот вопрос уже ясен…

– Еще бы! Конечно, ясен! – согласился шофер.

– Теперь вернемся к Закону, – сказал Горбачев.

 – Думаю, что в силу остроты и специфичности проблемы со льготами для воинов-«афганцев» мы поможем нашему правительству изыскать возможность включить в ее решение новые источники финансирования, чтобы с 1 января решить этот вопрос…

– Тьфу, ё-мое! – выругался шофер. – Вечно он так! Схватит за яйца и тянет! Ни то ни се… Вот ваша Вторая Кабельная. Какой вам номер дома?

– Где Кабельная? – спросил я, похолодев. Потому что и сам увидел табличку на угловом доме: «Вторая Кабельная». Но той, старой, Аниной Второй Кабельной улицы тут не было! Не было желтых послевоенных двухэтажных домов-коробок, окруженных старыми липами.

На их месте стояли две башни-двенадцатиэтажки – точно такие, как на Бескудниковском бульваре. А рядом с ними, как раз на месте дома номер 28, в котором жила Анина мама, была пыльная пустота, обнесенная рыжим строительным забором.

– Ну? – нетерпеливо сказал шофер. – Вам какой дом-то?

Я вышел из машины и подошел к этому забору.