Московский полет

Да что там летать! Оказалось, что они и клевать-то сами не могут! Я поселил их на веранде коттеджа, положил перед ними одно блюдце с водой и другое – с накрошенным хлебом и мелкими кусочками котлеты, но они, два черненьких, как угли, комочка, тупо сидели в углу и бессмысленно пялились на мир своими крохотными бусинками глаз. Так прошел день и два – мои воронята не притронулись к еде. А их отчаянные родители дежурили на деревьях возле моего коттеджа и, стоило мне выйти из него, атаковали меня с истошными криками и очередным шквалом шишек и сухих сучков.

На третий день я понял, что, если не накормлю воронят силком, они сдохнут. Я присел перед ними на корточки, двумя пальцами взял в щепоть кусочек хлеба, а третьим, указательным, стал бить одного из них по клюву, приговаривая:

– Открой клюв, негодяй! Открой, твою мать!

Через какое-то время этот крохотный вороненок все-таки разозлился и открыл клюв, чтобы тяпнуть меня за палец. И в тот же миг я просунул хлеб в красное и узкое, как наперсток, горло.

Так я научился кормить воронят. Я бил их пальцем по клювам, громко ругал русским матом и опускал в их красные глотки кусочки хлеба, котлет, сыра.

И в тот теплый июльский день я был как раз в самом разгаре этой «творческой» работы, когда услышал у себя за спиной Анин смех:

– Собака! Тебе не стыдно бить животных?

Аня стояла в двери веранды, слизывала языком шоколад с «эскимо», а закатное солнце пронизывало ее льняные волосы и легкое, короткое платье. Это были Куинджи, Коро, Мане, Дега… Только им была подвластна эта картина, полная солнца, лесной тишины, неги и трепета.

– Заткнись, – сказал я Ане через плечо. – Лучше дай кусочек шоколада для вороненка.

Она отломила от мороженого пластинку шоколада и протянула мне. Я разломил пластинку на два маленьких, как ноготь, кусочка и опустил шоколад в глотки моих уже чуть подросших воронят. И в тот же миг – буквально! – они оба уронили головы и уснули.

– Негодяйка, ты отравила моих воронят! – закричал я и поцеловал Аню в холодные и сладкие от мороженого губы.

Нужно ли объяснять, почему в ту ночь я забыл закрыть наружную дверь коттеджа?

И нужно ли говорить, что мы с Аней уснули только под утро, перед рассветом?

Но буквально через полчаса нас разбудил крик за окном:

Я не хотел открывать глаза, но крик повторился – требовательный и громкий:

Я отвернулся к стенке, а Аня поднялась с кровати и выглянула в окно.

– Кар-р-р!!! – сказали там в третий раз.