Московский полет

Пусть все выкупят, а тогда – отделяются. Что вы думаете об этом? Вы будете откупаться от империи?

– А нам не нужны их заводы! Пусть они их забирают! Пусть вывезут, как они вывозили заводы из Германии в 1945 году. У нас воздух чище станет без этих заводов…

Стоп! Довольно стенограмм! Я хочу, чтобы в этой главе читателю дышалось так же легко, как мне в Таллинне. Потому что Москва, с ее смогом и духотой, с ее бесконечными про– и антигорбачевскими речами, с ее выражением полной безнадеги на дерюжных лицах прохожих, с ее мухами в каждой квартире и аварийными запасами мыла и стирального порошка в домашних туалетах, с ее скучными прожектами ввести свободный рынок и в то же время спасти партократию, с ее милицией, которая избивает людей на Пушкинской площади, с ее гэбэшными генералами, которые внушают миру, что теперь КГБ – это филиал Гринпис и Амнести Интернешнл, с ее пульсом политического Бейрута и предчувствием того, что на улицах вот-вот начнут стрелять или по меньшей мере дадут кулаком в морду, – все это осталось там, в России, почти за границей!

И там же остались страхи, что меня отравит КГБ.

И мои бостонские планы питаться в этой поездке одними калифорнийскими сухофруктами. И даже Аня, женщина моей жизни, осталась там, в России…

А здесь, в Таллинне, на Ратушной площади, я нанял конный фаэтон и, празднуя свой второй побег из России, целый час катал по городу Сэма Лозински, Нормана Берна, Дэвида Лорма и еще кого-то. И запоем рассказывал им, как служил здесь в армии тридцать лет назад и как вот тут, в Кадриорге, вон в том военно-морском госпитале лежал с язвой желудка.

Я даже вспомнил стихи, которые сочинил тогда, лежа в госпитале: «Тихо бродит осень в парках Кадриорга». Конечно, американцы ничего не понимали в моих стихах, но восторгались Таллинном…

А потом к нам в гостиницу пришел знаменитый эстонский диссидент N. Мы – вся делегация – снова собрались в номере Барри Вудсона, тесно расселись на полу и на подоконниках и включили магнитофоны. N. стал рассказывать о том, как его, 23-летнего студента, арестовали в 1958 году.

За «пропаганду национализма и призывы к выходу Эстонии из СССР» ему дали тогда десять лет строгого тюремного режима и выпустили из мордовского лагеря лишь в 1966 году. Но и выпустив, не разрешили работать по профессии. А второй раз его арестовали в 1980-м, когда ему было уже 45, и «за антисоветскую агитацию и пропаганду» снова отправили в тот же мордовский лагерь.

– А теперь я хочу показать вам этот лагерь, – сказал N.