Московский полет

и повел нас в соседний кинотеатр посмотреть документальный фильм, который только что сделала о нем киностудия «Таллиннфильм».

Так – второй раз за эту поездку! – именно кино бросило меня из сегодняшней России в ее недавнее прошлое. Началось в Москве, с бала Лаврентия Берия, а теперь…

Молодой эстонский кинорежиссер не только пробился со своей киногруппой в самый кошмарный мордовский лагерь для политических заключенных, но и привез туда героя своего фильма! И N. водил кинооператора по лагерю и комментировал все, что видела камера: и болотное кладбище, где похоронены не дожившие до свободы диссиденты (в том числе украинский поэт Василь Стус), и бетонную камеру-одиночку, в которой N.

провел восемь лет своего последнего срока (крохотное зарешеченное окно, откидная железная койка, параша в углу), и тесный дворик для прогулки зеков – классический кирпичный колодец с вышками по углам.

Здесь, именно в этой тюрьме, окруженной гнилыми болотами, годами держали знаменитых советских диссидентов, и здесь они сидели и умирали под бравые сводки с колхозных полей, которые с утра до ночи передавало тюремное радио.

И никто из них не знал, что где-то на воле происходят митинги и демонстрации в их защиту, что о них пишут в западных газетах и что правительства западных стран вручают Кремлю ноты в их защиту. Тюремное радио об этом молчало, а все, что знали зеки из политических новостей, – это что советские войска вошли в Афганистан, а их главный тюремщик Юрий Андропов стал главой государства!

И я вдруг представил себе ту полнейшую безнадегу, которую приносили эти сообщения в камеры мордовского лагеря.

Там, за болотами, в тысяче километров от этого лагеря, сталинско-брежневские сотоварищи давали балы, стучали ботинком по трибуне в ООН, перекрашивали в красный цвет половину мира и завоевывали космос. А здесь? Господи, чем же жили тогда узники этих каменных клеток? Какой надеждой? На что? Даже при «либеральном» Горбачеве понадобилось четыре года гласности, сотни народных демонстраций и запросов Запада, чтобы Кремль приказал открыть ворота этого лагеря и выпустить из него еще живых…

Но вот кинокамера вместе с тысячами ликующих эстонцев встречает N.

на таллиннском вокзале, и толпа несет его на руках через город. Он в тюремной робе и брит наголо, а вокруг – Эстония 1988 года, Эстония, над которой гуляет ветер близкой свободы.

Кончился фильм, мы вышли из кинотеатра и…

Нет, мы не смогли выйти из кинотеатра.