Московский полет

Если ты мне доверяешь, конечно. Хочешь?

– О, конечно. Спасибо! – обрадовался я. Во-первых, в глазах русских таможенников миниатюрная Мичико должна выглядеть еще менее подозрительно, чем Роберт Макгроу, а во-вторых, неизвестно, протрезвеет ли этот Роберт к утру настолько, чтобы доверить ему вывезти из СССР пленку с автографом Горбачева.

Тут музыка оборвалась, мы вернулись в наш угол. Но не успели выпить по дринку, как рядом с нами, в двери бара, возник Гораций Сэмсон. Срывая голос, он кричал бармену:

– Help!!! Help!!! Call the police! Murder [Помогите!!! Звоните в полицию! Убийство]! – И повернулся ко мне: – Переведите! Убийство на улице! Здесь есть доктор?

Но бармен не нуждался в переводе, он уже набирал номер телефона.

– O, my God [О Боже мой]! – И, закрыв лицо руками, стал раскачиваться, причитая: – Боже! Боже!

Мы вскочили, крича на перебой:

– Где Норман?!! – Дайана Тростер двумя руками затрясла Горация за плечи.

– He is o’key… He is out there… With the victims [С ним все в порядке. Он там, с жертвами…], – показал на дверь Гораций.

Мы бросились к выходу. Но тут в двери возникло окровавленное лицо одного из уличных гитаристов, он крикнул что-то по-эстонски, вся эстонская молодежь тоже ринулась к двери и буквально вынесла нас по ступенькам наружу, на Ратушную площадь.

Мы увидели жуткую картину. Норман Берн сидел прямо на брусчатой мостовой и держал на коленях залитое кровью тело одного из молодых эстонских музыкантов. Растопырив правую ладонь, он прижимал ее к груди этого светловолосого парня, но густая алая кровь толчками выхлестывала через пальцы Нормана. А рядом с ним лежал лицом вниз второй гитарист, и такая же алая кровь сочилась сквозь его белую рубашку и лужей подтекала ему под ноги.

А из-за ратуши уже с воем выскочили «скорая помощь» и синяя милицейская «Волга».

Мы подбежали к Норману.

– Norman, are you o’key?

– Yes… I am… – ответил он почти неслышно.

– Что тут случилось?

– Три русских свиньи… они подошли к музыкантам, пырнули их ножами и ушли. Просто.

– Боже мой! – сказала Дайана. – За песню?

– Ну и страна! – произнес кто-то из немецких туристов, стоявших рядом.

Нам было уже не до сна.