Московский полет

Это был совершенно формальный звонок – я был уверен, что даже если Аня и не вышла замуж, она уже давно забыла идиота, который взял с нее слово ждать полгода, а сам даже не позвонил. Но раньше я не мог – еще целую неделю назад, до запуска моего фильма, я был никто.

– Алло… – прозвучал в трубке ее заспанный голос, от которого мои ноги тут же стали ватными.

– К-хм… Это Вадим… – произнес я враз осипшим голосом.

– Ваденька! – воскликнула она. – С днем рождения! Где ты?

– Откуда ты знаешь про мой день рождения? – изумился я.

– Я помню. Откуда ты звонишь?

– Из гостиницы «Армения». Через три часа я улетаю в Мурманск на выбор натуры. Я запустился с фильмом…

– Можно, я тебя провожу?

– А ты… ты еще свободна? – спросил я без дыхания.

– В каком ты номере? – спросила она.

– В двадцать восьмом.

– Я приеду через сорок минут. Мы успеем позавтракать вместе, не завтракай без меня! – И она положила трубку.

Вы можете себе представить, что со мной было, пока я ее ждал?

Через час она вошла в номер, близоруко щурясь своими зелеными глазами русалки, и вручила мне, ошеломленному, огромную охапку алых роз и бутылку шампанского.

Заняв таким образом мои руки, она шагнула ко мне, обняла и поцеловала в губы.

Это был наш второй, двадцать четыре года назад, поцелуй, но я и его помню до сих пор. Потому что это был поцелуй не только любимой женщины, но и… матери. Да, именно в Ане сошлось для меня все: и мальчишеский идеал женской красоты, и мгновенно преодоленный эдипов комплекс.

Помню, как от этого поцелуя что-то меня отпустило, освободило, словно все свои двадцать восемь лет до этой минуты я простоял по стойке «Смирно», а теперь получил команду «Вольно!» И пока я, растопырив руки, истуканом стоял перед ней, как Соломенное Пугало перед Волшебником Изумрудного города, она вдруг одним движением сбросила с себя платье. В следующее мгновение мы были уже в постели. Именно там, на гостиничной кровати в Столешниковом переулке, на простынях с жирными фиолетовыми штемпелями «Гостиница АРМЕНИЯ, Управление бытового обслуживания Мосгорисполкома», ваш покорный слуга убедился, что Анна была действительно женщиной всей его жизни – самой волшебной из тех, которые были у него до и после нее. От ее груди так пахло теплом и уютом моей матери, что я мгновенно превращался в младенца, чмокающего губами, и одновременно дикая вспышка желания аркой вздымала мой позвоночник, как цунами вздымает морскую волну.