Московский полет

– Vadim, I have money [Вадим, у меня есть деньги]…

И в ту же секунду маленькая стремительная фигурка мелькнула мимо нее, вырвала сумочку и помчалась вперед без оглядки, как в спринте.

– Стой! – Я рванулся следом, но мальчишка на ходу бросил сумочку своему приятелю, который, оказывается, бежал параллельным курсом. Я резко свернул к нему, но он бежал явно быстрее меня, да и утренний самогон сказался на моей проворности. Расстояние между мной и юными ворами неумолимо увеличивалось, и они уже вот-вот должны были свернуть за угол, когда меня вдруг обогнала высокая спортивная фигура в белой тенниске.

Буквально в несколько мгновений этот спортсмен догнал мальчишек, ударом руки сбил с ног заднего пацана, а ногой уже достал второго в спину и тут же влепил ему безжалостную оплеуху. А потом…

Я никогда не видел, чтобы так остервенело били подростков – пусть даже уличных воров. Эти двое тринадцатилетних мальчишек только закрывали головы руками и уползали по грязному асфальту, а наш спаситель бил их ногами, не давая подняться.

Стоило одному мальчишке встать на четвереньки, как этот спортсмен опрокидывал его ударом кулака или ноги, словно щенка. И бил без разбора – по голове, по почкам, по ребрам…

– Хватит! Кончай! Стоп! – закричал я ему, подбегая. Но это не помогло, он продолжал бить их с остервенелостью безумца. Я схватил его за плечо и потребовал по-английски: – Enough! Enough!

– Let them go! Let them go [Оставьте их]! – кричала у меня за спиной испуганная японка.

Спортсмен оторвался от окровавленных мальчишек, повернулся к нам и, не глядя на меня, протянул японке ее сумочку.

– Пожалуйста, – сказал он ей по-русски. – Извините…

– Спасибо. – Я взял у него сумочку и тут же подхватил японку под локоть, потому что на ее мертвенно-бледном личике были теперь только глаза – расширенные до смертельного ужаса.

– You are an animal! Animal [Вы зверь! Животное]! – задыхаясь, выкрикнула она спортсмену и потянулась за своей сумочкой: – I wanna give them money [Я хочу дать им денег].

– Извините… – твердил ей спортсмен по-русски. На вид ему было лет двадцать пять, не больше.

Я хотел увести японку прочь, но она выхватила у меня сумочку и стала открывать ее дрожащими от истерики руками:

– I wanna give them money!

– Я ничего оттуда не взял, клянусь! – испуганно сказал ей спортсмен по-русски, и стало ясно, что они никогда не поймут друг друга.