Московский инквизитор

И сын его, видимо, тоже ничему учиться не хочет, вот и станет тоже выгребные ямы чистить.

— Ну, за такое я бы точно морду набил! — сквозь зубы процедил Стас.

— Вот тебе истинный святой крест, — перекрестилась старушка, — все от первого до последнего слова сама слышала. Егорыч только посмотрел на него и отвернулся, а Мишка чернее тучи стал и крикнул: «Еще посмотрим, что из кого выйдет!»

— Так это, наверное, Егорыч и поспособствовал тому, чтобы он отсюда уехал? — предположил Крячко.

— Да никто Палыча не выживал! — отмахнулась она.

 — Сам понял, что не его это — с детьми работать. У нас же… Господи, в каком же году это было? А в 2004-м, в конце сентября, восемь мальчишек отсюда сбежали — видать, муштры не выдержали. Побольше месяца где-то болтались, а потом вернулись — куда им в зиму деваться-то? Больные все были, страшно вспомнить. Лизонька-то над ними ночей не спала, выхаживала, да и все мы ей помогали. Вот после того случая Палыч заявление и написал! Как детишки выздоровели, так они и уехали, а уж где они сейчас, не знаю. Лизоньку вот часто вспоминаю — светлая она была девочка!

Распрощавшись с кастеляншей и клятвенно заверив ее, что он никому ни о чем не проболтается, Стас вернулся в райуправление и с порога заявил Гурову:

— Справочно сообщаю, что бывшего директора детдома никто из города не выживал, он сам уволился после того, как в сентябре 2004-го у него, военной муштры не выдержав, восемь мальчишек сбежали. Где-то через месяц они, правда, вернулись, больные и несчастные, вот после этого он заявление и написал.

Так что нечего старика демонизировать. — С этими словами он забрал со стола Льва несколько дел и, усевшись за свой, стал их смотреть, уточнив при этом: — Ну, что? Берем период с осени 2003-го по весну 2006-го?

— Для начала — да, а там видно будет, — ответил Лев. — Слушай, сходи, пожалуйста, в магазин и купи хоть обедов быстрого приготовления — кипяток-то тут найдется.

— Сумки привезли? — поинтересовался Стас.

— Да, у Косарева стоят.

— Ну, чтобы моя жена да ничего не положила? Такого быть не может! — уверенно заявил Крячко.

Он ненадолго вышел и вскоре вернулся с увесистым пакетом.

— Ну, что я говорил! А чай я сейчас раздобуду.

Пока он, по его собственному выражению, колотился по хозяйству, Гуров проводил грубую сортировку заявлений — откладывал в сторону те, которые ни с какой стороны их интересовать не могли, то есть касавшиеся детей, стариков и подростков.