Москвичи и черкесы

Забулдыгин, облокотясь о бильярд, начал расплачиваться. Закладчики торжествовали, несмотря на восклицания пьяного игрока, который сопровождал пуки ассигнаций словами:

– Бароны! Фоны! Напоили и обыграли… Молодцы! Не люблю тех, которые, проигрывая, не платят долгов! В это мгновение подошел молодой гусарский офицер со всеми приемами истинного немца.

– Вам сколько угодно? – спросил Забулдыгин.

– С чего вы взяли, что я хочу ваших денег? – отвечал презрительно офицер дурным русским языком.

– Да ваши земляки обобрали меня совершенно по-жидовски.

– Послушай, негодяй!.. – воскликнул молодой офицер вне себя, замахиваясь рукою.

– Молчи, негодяй!.. – воскликнуло несколько голосов, – не то заставим тебя прикусить язык.

– Кто эти храбрецы?.. Пускай подходят!.. Хотят они стреляться?.. Готов, и это не будет мне впервые! Что же? Не идете!.. Ха, ха, ха!

Неотаки подошел к Забулдыгину и сказал, что кто-то ждет его в буфете. Шатаясь, он вышел. Двери за ним затворились, и никто более его не видал.

Немного погодя содержатель гостиницы возвратился в смущении из буфета.

– Что, брат! Не кабачное это происшествие? – спросил майор Лев, смеясь.

– Сделайте милость, оставьте! – отвечал трактирщик, – мне так совестно пред всеми… этого более не случится.

– А что ты сделаешь? – спросил майор. – Как ты ему запретишь войти сюда?

– Помилуйте! Да это бесчинство!.. – отвечал Неотаки. – Только комендант проснется, я тотчас пойду просить избавить меня от этого срамника, нет сомнения, что его вышлют из города… ведь это соблазн и разврат!

– А комендант спит после обеда? Ну, так в полной форме комендант! – заметил один из присутствующих.

Мало-помалу все разошлись, чтобы опять вечером собраться на партию.

Таким образом молодежь проводит время весною в главном кавказском городе. Не весело, но все-таки не так скучно, как бы могло быть. Братья Пустогородовы прожили таким образом недели три; наконец назначен был день выезда на воды.

Николаша ознакомился со всеми и вообще понравился, потому что пометывал у себя в комнате, то банк, то штос, и постоянно выигрывал. Оттого проигрывающие ухаживали за ним, не придерживаясь мудрой пословицы: «Играй, да не отыгрывайся!» Александр не участвовал в игре и вел самую скромную жизнь. Между тем Николаша, чтобы не мешать брату, как скоро очистился номер на Савельевской галерее, перешел туда и проводил целые ночи за игрою.