Москвичи и черкесы

Петр Петрович приказал подать кофе; между тем он уговаривал офицера отобедать.

– Право, не могу! – отвечал адъютант, – я уже и так потерял много времени на Военно-Грузинской дороге, по милости завала.

– Как, завал? – спросил Петр Петрович.

– Да, на днях снег обрушился с вершины Казбека и завалил Дарьяльское ущелье, по которому лежит дорога.

– И много навалило снегу?

– Не один снег: тут и лед, и камни, целые скалы сорвало, все смешалось вместе и завалило ущелье версты на четыре; вышиною саженей на восемь или на десять.

– А случались ли по дороге проезжие?

– Их, вероятно, вырывают здесь, как в Швейцарии?

– Нет, этого невозможно, потому что завал слишком глубок. Притом же, кто может знать, на каком именно месте погибли они. Когда, года через два, завал довольно стает, и его расчистят, тогда найдут остатки смолотых экипажей, людей и лошадей.

– Вы не встречали в Тифлисе Пустогородова?

– Которого? Я видел там двух, одного военного, другого путешественника.

– Александр Петрович по приезде в Тифлис подал немедленно в отпуск и в отставку, вслед за тем он не устоял против тамошнего климата и занемог желчною горячкою. Когда я выехал, он еще был опасен.

– Прасковья Петровна! Поди сюда! – закричал старик в сильном волнении. На крыльцо вышла пожилая женщина, он сказал ей встревоженным голосом: – Александр ведь болен горячкою!.. Вот господин офицер знает его.

Адьютант поклонился Прасковье Петровне и, на ее вопрос, повторил сказанное.

– А не видали ли вы другого Пустогородова, – спросила она, – что он делает?

– Как же! Я с ним познакомился, он уехал в Персию.

– Покинул больного брата?

– Он выехал, когда еще не приезжал Александр Петрович. Полковник фон Альтер, который ненавидит капитана Пустогородова и большой приятель с Николаем Петровичем, ускорил свой отъезд в Персию; будучи снабжен всем нужным для путешествия по той стране, он уехал вместе с меньшим братом, чтобы избежать встречи со старшим.

– Надолго ли поехал полковник фон Альтер в Персию? – спросила Китхен, стоявшая у дверей.

– Не могу вам определительно сказать; но думаю, что он не возвратится. Я слышал от Николая Петровича, что он намерен вступить в персидскую артиллерию, куда охотно принимаются иностранцы для обучения туземцев; а как он прусский подданный, то ему будет это легко. Говорят, полковник фон Альтер огорчен какими-то семейными обстоятельствами.

Вышедший на крыльцо станционный смотритель с подорожною прервал разговор.