Москвичи и черкесы

– Староста, бери прогоны! – закричал адъютант.

– Я их получаю-с, – сказал смотритель.

– Знать не хочу: по правилам почтовой езды старосте отдаются прогоны.

– Все равно-с, как вам угодно.

Ямщик без шапки подошел к адъютанту.

– Сколько следует прогонных денег?

– Ничего-с, ваше превосходительство! – отвечал ямщик, почесывая голову; потом, поклонясь, сказал Поберегите, ваше сиятельство, лошадок.

– Вот я сейчас поберегу тебе бороду! – гневно возразил адъютант. – Сколько следует на тройку прогонов? Говори!

Мужик наконец вымолвил.

– Смею доложить-с, староста не виноват; они напуганы-с: на днях проехал фельдъегерь, они, дураки-с, взяли с него прогоны: тройка вся легла-с, а ямщик еще не отдохнет-с от побоев.

– Всякий делает, как знает; кто в деле, тот и в ответе! – отвечал адъютант, отдавая прогоны.

– Пословица говорит-с: отвага кандалы трет, отвага мед пьет-с, – заметил смотритель.

– Ваше сиятельство! Поклажи было в повозке – чемодан, сабля, ковер, шинель, всего пять штук? – доложил староста.

– Так! – отвечал адъютант. – Переплет-то хорош ли? Чоки подвязаны ли?

– Все исправно, ваше превосходительство!

– Подай огня закурить трубку.

– Позвольте у вас спросить, – сказал смотритель адъютанту, – все ли в Грузии благополучно?

– В каком отношении?

– То есть в рассуждении заразы-с, чумы-с, как мы попросту ее называем-с.

– Нравственная чума все сильна; но болезней нет.

– А мы слышали-с, половину народу вымерло-с.

– Опять в каком отношении?

– Насчет черкесов-с? Слухи носились, будто Ставрополь взят-с.

– По крайней мере, я там менял лошадей не у черкеса, а у чистого русского.

– Стало быть-с, все вздор! Смею спросить, скоро ли фельдъегерь проедет-с?

– Этого я не знаю! Мне до них дела нет!

Адъютант закурил трубку об уголек, поблагодарил Петра Петровича, влез в повозку и, медленно натягивая на плечи шинель, сказал:

Коренная взвилась на дыбы, пристяжные кинулись вперед, и тройка дружно подхватила; густое облако пыли заклубилось вслед за нею и скрыло курьера из виду: только колокольчик слышался все слабее и слабее, наконец, совсем замолк.

Что же сталось со всеми действующими лицами, с которыми мы познакомились? – спросите вы.

«Проделки на Кавказе»

Под таким заглавием появилась в Петербурге в начале 1844 года, с разрешения московской цензуры небольшая книжка, автор которой назвал себя Е. Хамар-Дабановым.