Мост через огненную реку

Дом приближался, еще чуть-чуть, и будет тепло, и еда, и чистая постель… Вот цирюльня, от нее до Жасминовой улицы всего два квартала. Цирюльня была богатой, внутри, прямо напротив двери, висело зеркало. Бейсингема разобрало любопытство: интересно, какими выходят люди из Тейна?

Он вошел – и содрогнулся. Неудивительно, что его не узнал привратник, он бы и сам не узнал себя в этом всклокоченном, заросшем бродяге с запавшими голодными глазами. До чего же жалкое отребье! Теперь он понимал Роже-Густава…

Из внутренней двери вышел подмастерье.

– Ваше сиятельство? Постричь? Побрить? Пудра, одеколон?

Не дожидаясь, пока тот, насладившись собственным остроумием, скажет сакраментальное «Пшел вон отсюда!», Бейсингем вышел на улицу и побрел дальше.

«Надеюсь, домой меня пустят!» – мрачно подумал он.

Наконец, вот она, Жасминовая улица. Кусты, давшие ей название, стоят голыми – те самые кусты, которые приказал посадить еще его дед. Возле дома они расходились красивой дугой перед воротами… Бейсингем зашел за куст, повернул – и замер, как стоял, не понимая, почему распахнуты ворота его дома.

Нет, не распахнуты – их попросту не было. Одна створка висела на верхней петле, вторая и вовсе валялась на земле, двор завален мусором. А за всем этим – черные закопченные стены, без крыши и окон, в пустых проемах просвечивает небо.

Зачем-то он вошел в дом. Должно быть, потому, что очень непросто с таким смириться. Он вспомнил людей на пожарище, которые бродили возле своих домов – как птицы, что вьются над разоренным гнездом.

На улице еще только смеркалось, а внутри было уже почти темно. Энтони сделал несколько шагов, споткнулся, ногу резануло болью – раз, еще раз, и еще… Не то гвозди, не то битое стекло… Но он все равно осторожно, ощупывая ногами пол, пробирался дальше, кое-как дополз до широкой лестничной площадки второго этажа, огляделся и увидел над собой небо, а в пяти шагах – черную пустоту провала.

Пока Бейсингем странствовал по дому, погода переменилась. Поднявшийся ветер разогнал тучи, дождь прекратился, зато стало еще холоднее. Энтони пристроился на крыльце, кое-как спрятавшись от ветра за уцелевшими столбами, и принялся размышлять.