Мост через огненную реку

Там, под снегом, по-прежнему оставались боль, ужас, унижение, они никуда не делись – но их, по крайней мере, не было видно. Алан читал ему Торвальда, затем «Книгу первой зимы», легенды о волшебном лесе, старые рыцарские баллады. Сначала он приходил по утрам, но потом Бейсингем попросил перенести чтение на вечер – к вечеру ему становилось хуже, а книги отвлекали, уводили с собой, и он легче переносил упорно цеплявшуюся за него болезнь.

По вечерам Алан приходил надолго, до тех пор, пока сиделка не приносила снотворное, так что последнее, что видел Энтони перед сном, было озаренное улыбкой лицо мальчика.

Утром он тоже забегал, поздороваться и перекинуться парой слов. Как-то незаметно они стали завтракать вместе, потом Алан научил Бейсингема играть в шахматы… Вскоре они стали почти неразлучны. Алан был тактичен, как сама герцогиня, умел быть ненавязчивым, но неизменно появлялся тогда, когда ужас и тьма подступали к постели, и те уходили, не выдерживая ясного взгляда огромных серых глаз.

Герцогиня не имела ничего против их дружбы, лишь как-то спросила, не утомляет ли Алан больного.

– Нет, нисколько. – Бейсингем подумал, что мальчику могут запретить приходить к нему, и испугался больше, чем мог предположить. – Не знаю, что бы я без него делал. Ему-то не скучно столько возиться со мной?

– Алан знает, что делает, – неожиданно серьезно ответила Эстер. – Он чувствует зло. Таким же был его отец.

– Зло? – не понял Бейсингем.

– Что-то непонятное творится вокруг, – мрачно сказала герцогиня.

 – Непонятное и нехорошее. Я тоже это чувствую, но ничего не могу сделать. Герцог Баррио – тот мог. Надеюсь, может и Алан, не зря же он вьется вокруг вас. Не знаю, почему, но когда вы вместе, мне спокойней – и за вас, и за него…

– Теперь я точно знаю, что крошка Бетти отчаялась вас найти! – торжественно изрекла Эстер.

Дело было за несколько дней до праздника Нового года, который начинали отмечать в самую длинную ночь в году и заканчивали, когда кто сможет. Герцогиня только что вернулась из дворца и была вся в мехах и страусиных перьях, но Бейсингем теперь знал секрет ее туалетов и давно перестал их замечать.

Она плюхнулась в кресло и налила вина себе и ему.

– Выпьем за нашу удачу! Вы встанете на ноги, я увезу вас в Баррио, потом переберетесь в Оверхилл, и утони оно все в грязной луже!

– Почему вы так решили? – осторожно спросил Энтони. Перебивать герцогиню, когда она находилась в таком настроении, было небезопасно.