Мост через огненную реку

Это как с той цыганкой в Трире – я ведь не мальчик, а поймали, как птицу на клей, – Гален поморщился, отгоняя неприятное воспоминание. – И если бы все пошло по их плану, сейчас я увидел бы возле королевы красивую куклу с мертвыми глазами по имени Энтони Бейсингем.

– Но зачем? – Бейсингем крикнул так, что забыл про осторожность, закашлялся и долго не мог отдышаться. – Зачем? Я ничего не понимаю, Терри, это-то и страшно. Я – простой генерал, ничего особенного собой не представляю, разве что в постели неплох.

Ничего, кроме мести, мне в голову не приходит, но если она не насытилась тем, что было – я пропал…

И вдруг он осекся, примолк. Теодор не торопил его, молча ожидая продолжения, а Энтони вспомнил тюрьму и тот странный разговор, который ему, полубезумному от пыток, то ли в бреду привиделся, то ли наяву случился. Он и сейчас не придавал ему большого значения, тем более что не был уверен в том, что все это происходило в действительности, но Гален, выслушав его, вскочил как подброшенный.

– Дорогой товар, говоришь? Время, говоришь, упущено? Жаль, что оспа не испортила? Тони, где твоя голова?! Какая, к чертям, месть?!! Да они с тебя пылинки сдувать будут, если найдут! Ты им очень нужен – уж не знаю, зачем, хотя подозреваю, в чем дело, оспа мне мысль подала… Не по-трогарски это, да и не по-имперски, а вот на Востоке имело бы смысл… У вас при дворе люди оттуда не болтаются?

– Не видел… – Энтони задумался, припоминая. – Разве что послы, но и те редко бывают, им с нами скучно.

Тайцы вина не пьют, а эзрийцы говорят, что не привыкли быть с женщинами в одном собрании… А что на Востоке есть такого, чего у нас нет?

– Много чего. В частности, там красота не просто услада для глаз, а имеет свой материальный смысл. Красота – это благоволение богов. У нас, чтобы снискать небесную милость, жертвуют на церковь, а там покупают красивых коней и слуг. А чтобы заполучить в военачальники такого, как ты, эмир Дар-Эзры, например, отдал бы хороший город, не считая жителей, а может быть, и не один.

И его совершенно не волновало бы, как ты воюешь – это мне надо стараться самому, а за тебя сражались бы духи войны. Так что с их точки зрения ты – безумно дорогой товар, который надо беречь. Уверен, что у тебя, после всех пыток, ни одного рубца не осталось. Так?

– Тогда зачем все это вообще понадобилось?!

– Я полагаю, что тебя просто объезжали, как жеребца, приводили к повиновению.