Мост через огненную реку

– Вы знаете его? – спросил Шимони, возившийся с веревками.

– Знаю, и хорошо. Я до сих пор жалею, что мы его в свое время отпустили. Я хотел удержать его года на три, за три года он стал бы нашим, а потом решил, что генерал и так никуда не денется. Впрочем, никуда ведь и не делся…

Энтони почувствовал, как его переворачивают, ткнулся лицом в холодный камень. Прошла еще минута, пока Шимони затягивал ремни, потом капитан спросил:

– Останусь, посмотрю, как вы будете справляться, – ответил баритон. – Покажите, какие методы вы применяли.

Похоже, на что-то из вашего арсенала он тоже реагирует так, как надо, это нам пригодится… Начинайте…

– Не сжимайте кулаки, генерал, – Шимони явно подражал своему наставнику, – вы ведь знаете, что это бесполезно. Знаете, да, господин барон? Ведь знаете?

Голос его срывался от нетерпения. Энтони ощутил, как Теодор дрожит, всем телом, словно собака.

– Терри! – прошептал он.

Можно было хоть криком кричать, от этого ничего бы не изменилось, но он шептал, торопился, стараясь успеть, пока Гален еще способен соображать, пока еще не началось…

– Терри… Держись… Мы уже выехали…

– Тони! – услышал он лихорадочный шепот.

 – Тони! Убей меня! Убей…

– Как?! – простонал он.

– Тогда уходи! Я не хочу, чтобы и ты тоже… Уходи! Теодор закричал коротко и страшно – раз, еще раз, мир

рассыпался сверкающими искрами, стол закачался, сильнее, сильнее… Энтони открыл глаза. Над ним склонился Артона и тряс его изо всех сил, из-за плеча капрала выглядывало встревоженное лицо Алана.

– Что?! – выдохнул Бейсингем. – Что такое?

– Вы так кричали, ваша светлость… – голос капрала звучал издалека, словно во сне. – Я решил вас разбудить.

– Хорошо, спасибо… Иди… Алан, пожалуйста, не надо меня ни о чем спрашивать. Потом, все потом…

Энтони отвернулся и уткнулся лицом в траву. Он понимал, что если Теодор и может его услышать, то лишь во сне, но все равно шептал, глядя на маленькие желтые цветочки перед глазами и страстно желая, чтобы Гален увидел их, хотя бы на мгновение увидел:

– Терри! Мы выехали! Мы идем!

Неделя – раньше он, летевший по жизни радостным галопом, и не заметил бы такого маленького отрезка времени.

А теперь вдруг понял, что неделя – это семь дней, и каждый день состоит из часов, а часы – из минут, и каждая минута может быть вечностью, если ты проживаешь ее в багровом тумане, в котором плещется черный огонь.

– Терри! Ты слышишь меня? Мы идем…

…Как ни гнал Энтони полк, они так и не достигли скорости почтальонов.