Мост через огненную реку

Они не сопротивлялись, лишь кто-то из офицеров попытался обнажить шпагу – его обезоружили мгновенно. Энтони переводил взгляд с одного лица на другое, пробежал вдоль клеток. Теодора не было.

– Где Гален?! – хрипло спросил он.

Дьяволопоклонники молчали. Тогда Энтони сунул в огонь саблю, подождал, пока кончик налился красным светом, и подошел к Элизабет. Та попятилась к стене.

– Где Теодор?! – выдохнул Бейсингем, поднося раскаленный конец к обнаженному белому плечу.

– Там, где должен быть! – выкрикнула она.

 – Там, где ему место! В чертоге Встречи!

– Что пятишься! Ты же любишь огонь! Вы все его любите! – Энтони понимал, что он не станет, не сможет… но они не должны этого знать. – Где Теодор?! Я тебя на жаркое разрежу, змея!

И тут сзади послышался смех – истерический, неуместный здесь смех. Смеялся граф Альтьери.

– Вы опоздали, милорд! Как же вы так? Стрела уже летит, кто ее остановит?!

– Я знаю, где он! – крикнул Бейсингем. – Двадцать человек за мной, остальным стеречь этих!

Он схватил факел и снова бросился бежать по темным коридорам.

Невероятно, но Энтони ни разу не сбился в лабиринтах Аркенайна. Ноги сами несли его: коридор, лестница, переход, еще коридор, еще лестница… Он вылетел в квадратный зал, рванул каменную дверь – та не поддавалась. Подбежал кто-то из солдат, они потянули вместе, медленно и плавно – и дверь, наконец, отворилась, изнутри пахнуло жаром. Они тогда не ошиблись, это действительно была печь – но не угольная и не плавильная. Энтони первым шагнул в озаренный красным светом проем.

За дверью толстенная стена образовывала небольшую арку. Там, у самого порога, где было жарко, но еще терпимо, они и остановились. Человек пять теснились внутри, остальные заглядывали через их плечи.

Внутри печи были составлены поленницы дров, кольцом окружавшие возвышение. По краям высотой по грудь взрослому человеку, к центру они поднимались почти в человеческий рост. Чудовищный костер еще не набрал полной силы, занялась лишь наружная сторона поленниц.

Огонь поднимался вверх, устремляясь к отверстию в потолке, дым вытягивало туда же, так что в зале можно было дышать. Когда костер разгорится, возвышение окружит огненный шатер, а пока что это была пылающая изгородь, за которой на черном пьедестале стояло роскошное кресло – чугунное, с изящными завитками, и в нем сидел генерал Гален. Бейсингем сначала заметил черную, расшитую алыми пентаграммами одежду, и лишь потом разглядел лицо. Теодор был жив.