Мост через огненную реку

Энтони ясно видел, как он шевелит губами, шепчет что-то, глядя прямо перед собой неподвижными расширенными глазами.

– Терри! – крикнул Бейсингем, но тот не двинулся, должно быть, не расслышал за гудением и треском пламени.

Энтони метнулся в одну сторону, в другую – везде на пути стеной стоял огонь. Он замер в оцепенении отчаяния: ведь так близко, совсем рядом! Гален откинул голову на спинку кресла и прикрыл лицо рукой, лишь глаза все так же смотрели вперед, на стену.

Кто-то схватил Бейсингема за плечо.

Он обернулся и увидел Алана.

– Стена! Чистая стена! – крикнул мальчик. – Там, где портрет!

В самом деле, если одна из стен чистая, значит, огонь туда не доходит. Энтони не понял, чем это может помочь, но Алан явно говорил не просто так. Бейсингем, не задавая вопросов, вытряхнул ближайшего солдата из мундира, накинул его камзол на голову и нырнул в пытающий проем между углом пятиугольника и стеной, за которым и в самом деле оказался проход. Напротив фигуры огня почти не было.

Схватив еще не занявшееся полено, он разбросал низкую поленницу и кинулся внутрь огненного круга.

Если снаружи было просто жарко, то внутренность костра уже стала адской печью. Энтони невольно прикрыл лицо рукой так же, как это сделал Гален, чтобы раскаленный воздух не сжег легкие. Пока он бежал по лестнице, он успел все продумать. Если генерал привязан веревкой, все просто, если прикован цепью, то надо вытащить его вместе с креслом, умереть, но вытащить, если же кресло привинчено к полу… Тогда Теодора придется убить, это лучше, чем гореть заживо.

На бегу выхватывая кинжал, Энтони схватил Галена за руку и рванул на себя, чтобы определить, где и чем он привязан – и едва не упал: тот мешком повалился прямо на него. Ни веревок, ни цепей не было.

Подняться Теодор даже не пытался. Впрочем, размышлять, что с ним, Бейсингем не стал.

– Сейчас! – крикнул он. – Ты только держись! Вскинув безвольное тело на плечо, он повернулся, чтобы бежать обратно, на мгновение поднял голову.

Теперь он понял, почему с этой стороны почти не было огня: чтобы до последнего мгновения жизни приговоренный видел Хозяина. Нарисованная фигура налилась красным светом, губы, казалось, шевелились, рубиновые зрачки пульсировали. Чудовищное лицо, обрамленное пламенем, словно сошло с картинки в книге, которую показывал Алан. Какое-то мгновение они стояли так, глаза в глаза, потом Энтони показалось, что призрак усмехнулся.