Мост через огненную реку

В темных невидящих глазах стоял знакомый ему по снам ужас. Он перевел взгляд на руки: распухшие пальцы, черные ногти. Иголки под ногти – так неизысканно, не по-восточному. Не иначе, методы Шимони… Энтони содрогнулся, вспомнив Тейн: Гален говорил, что его пытали вполсилы. Что же делали с Теодором, если за тринадцать дней довели до такого состояния?

– Терри… Все кончилось, – повторял Энтони. – Ты живой, теперь все будет хорошо, я убью любого, кто к тебе прикоснется, Терри…

Кто-то принес платок и воду в ведерке, Бейсингем несколько раз вытер мокрым полотном серое от копоти лицо друга.

Тот вздрогнул и, наконец, увидел его.

– Тони… – шевельнулись запекшиеся губы. – Я знал… придешь… Пить…

– Прости, я не подумал!

Энтони мгновенно протянули полдюжины фляжек, он взял одну и зубами торопливо вырвал пробку.

Гален жадно тянулся к воде, но у него ничего не получалось, он не мог глотать, захлебывался, и все равно тянулся. Он же ничего не соображает! Его надо как-то успокоить, но как? Сейчас бы эликсирчик того, вислоусого, чтобы в голове прояснилось, чтобы Терри понял: все кончилось, все… Надо отвлечь его от этой воды… Энтони рванул ворот рубашки, нащупал кожаный шнурок, снял с шеи знак Солнца.

Хотелось кричать, но кричать было нельзя, и он, собрав в кулак всю свою волю, сдержался и заговорил спокойно:

– Терри… Возьми, это твое. Помнишь, ты давал мне? У нас все получилось. Трогартейн наш, мы победили, и ты живой. Все хорошо, Терри… Ты слышишь? Ты лучше всех придумал, как всегда…

Разорвав ворот колдовской одежды, он надел шнурок со знаком на шею Галена, бережно поправил откинутую в сторону руку… и почувствовал, как пальцы Теодора сомкнулись вокруг его кисти.

Пожатие было почти невесомым, рука тут же бессильно разжалась. Но в глазах вагрийца что-то дрогнуло, ужас постепенно уходил, уступая место той отрешенности, что бывает в глазах людей, только что избежавших неотвратимой смерти. Тогда Бейсингем поднялся.

– Напоите его и переоденьте. И не оставляйте одного! – бросил он и направился обратно в замок.

За спиной он слышал шаги. Легкие шаги, не солдатские. Обернулся и узнал Квентина Мойзеля, за ним неслышно шел Габриэль и еще десятка полтора пограничников.

– Я бы предпочел, чтобы ты остался там! – Энтони кивнул назад, в сторону двора.

– Ничего, ваша светлость, – негромко, спокойно ответил сотник, но Бейсингем ощутил за его спокойствием такую же каменную ярость, какую чувствовал в себе. – Не беспокойтесь. Лориан с ним, и другие… Раз жив, теперь выберется.