Мост через огненную реку

Толпа вокруг по-прежнему молчала, окружая их стеной, люди словно не могли решить, подойти ближе или шарахнуться в ужасе.

– Тебе всегда все нужно сразу, – возник в мозгу голос кирасирского полковника. – Я все-таки не Господь Бог…

Разорвав тишину, закричала какая-то женщина, мужской голос одернул:

– Чего орешь? Молиться надо!

Энтони, решившись, наконец, коснулся лица Рене, и тот открыл глаза, улыбнулся:

– Тони… Я тебя видел….

– Когда? – глупо спросил Энтони.

– Сейчас… Я пытался объяснить, что не надо так убиваться, мне хорошо, не болит ничего – но ты не слышал…

От этих слов Бейсингема словно жаром обдало.

Он ведь, когда просил о чуде, думал о себе – и не предположил, что Рене там может быть лучше.

– Ну, уж этот-то подарок твой друг заслужил… – ответил его мыслям незримый голос.

– По правде, куда больше, чем я свой… – согласился Энтони.

Он сейчас согласился бы с чем угодно. Минуты шли, а Бейсингем просто сидел и смотрел на Рене, держал его за руку. Трудно сказать, сколько бы он еще так пробыл, если бы не Алан – мальчик тряхнул его за плечо, заставив обратить на себя внимание.

– Может быть, лучше уехать отсюда? – предложил он. – Карета маркиза здесь…

Энтони встал, окинул взглядом безмолвную толпу, догорающий дом, сад. Алан протянул плащ, Энтони бережно укрыл маркиза, поднял на руки и понес к карете…

Бейсингем уже взялся за повод Марион, когда его окликнули. Это была Сана. Лишь теперь он запоздало удивился тому, что девушка здесь – впрочем, какая разница?

– Тони, – сказала она.

 – Я вернулась, чтобы… возьмите! Сана протянула ему кольцо с изумрудом и быстро пошла, почти побежала за дом, туда, где был выход в переулки. Впрочем, Энтони не собирался ее догонять. Он взглянул на кольцо, пожал плечами и вскочил в седло…

В доме герцогини Баррио, приютившей всех своих бездомных друзей, было весело. Иной раз даже слишком.

Алан, взявший на себя попечение о ничего не соображающем Энтони и его друзьях, привез их всех к себе, к полному восторгу герцогини. Бейсингем, правда, заикнулся о том, чтобы вернуться во дворец, но на лице у него было написано, что говорится это из чистой вежливости.

И он так по-детски обрадовался, когда Эстер категорично заявила, что припасов в ее доме уж как-нибудь хватит, чтобы прокормить лишнего маршала.

Теодору юный герцог велел отдыхать, и генерал безропотно повиновался. Он спал до полудня, читал «Хронику имперских войн», играл на лютне и учил Лориана читать и фехтовать: второе успешно, первое – не очень.