Мост через огненную реку

Дворянство я получил в семнадцать лет, вместе с отцовским именем и офицерским чином. А до тех пор очень даже подлежал, а уж при моем-то характере… Не одно, так другое, не драка, так лейтенантика какого-нибудь пошлю подальше. Только потому, что был сыном генерала, так легко все с рук и сходило. Однажды только не сошло. Мы тогда в лагерях были, и к отцу приехал его друг, тоже генерал. И как-то он со мной очень уж высокомерно обошелся, да еще при всех. На что я был привычен к генеральской спеси, но тут и меня задело за живое.

И вот я дождался, когда они с отцом оба уснули – а выпили они в честь встречи крепко, – стащил у гостя мундир, саблю и сапоги, и повесил на дуб. У нас здоровенный такой дуб стоял посреди лагеря, и вот пристроил я все это на самую верхушку…

– Погоди! Так это был ты? – Энтони прыснул, подавился пивом и надолго закашлялся. История с ординарцем, который затащил на дерево экипировку оскорбившего его генерала, кочевала из одной армии в другую. В одних вариантах это был всего лишь мундир, в других дело дошло чуть ли не до подштанников, и голый генерал прыгал под деревом, требуя наказать виновного.

 – Подумать только, с каким человеком за одним столом сижу!

– Я и сам был собой доволен… до утра. Потом я, по правде сказать, о своем подвиге здорово пожалел. Никогда не думал, что отец может так рассвирепеть. Засекли меня тогда до беспамятства, отлеживался потом две недели, до сих пор еще следы остались. Тот генерал под конец экзекуции даже заступаться за меня стал.

«Хватит, убьешь мальчишку!» – говорит. А отец ему: «Либо убью, либо переломлю». Так и не сбавил…

– Но ведь и не переломил, – засмеялся Энтони.

– Переломил. За что я ему, пока жив, благодарен буду. Я тогда с пехотинцами дружбу водил. Пехота у нас набиралась по городам, из всякого отребья, видел бы ты эти каторжные рожи. А мне всего шестнадцать было, я на них смотрел как на богов. Представляешь, что бы из меня получилось с такими воспитателями?

Энтони честно попытался представить и не смог, лишь плечами передернул.

– Я вот тоже, как подумаю, так вздрагиваю. Но отца я знал, он от своих слов не отступался, так что пришлось покориться. Зато потом, когда я лейтенантом стал, он мне этих же парней в подчинение дал, это был мой первый взвод.

– Ого! – уважительно хмыкнул Энтони. – Ну и как, справился?

Гален взглянул искоса, старательно изображая обиду, но не выдержал роли и широко улыбнулся.

– Ну, сначала-то пришлось кулаки ободрать.