Кошак поигрывал желваками, Жаба молчал и смотрел в пол. Я поднялась на ноги.
Огонь стихал. Пламя втягивалось в пепел и угли, иллюзия растворялась. Через минуту все было на своих местах, целое и невредимое, только на полу валялась мятая штора, сорванная в панике Кошаком. Мы стояли напротив друг друга, я и Киприянов. На миг я даже прониклась невольным к нему уважением – не каждый сохранил бы трезвое мышление среди того огненного хаоса, что я устроила. Хотя объяснение было простым: Крысак внимательно читал Фергюсона и много общался с наивным, болтливым Странником.
Ох уж мне этот Странник! Однако Киприянов еще не знает, на что я способна, когда совсем «расшалюсь» - не видел настоящих иллюзий, в которых можно остаться навеки. Аглая научила меня всему, она была настоящим мастером. Без иллюзий она не смогла бы так вольготно проводить время в нашем мире. Она отводила глаза, меняла внешность, имитировала запахи, тепло, холод, могла «превратить» море в пустыню, а из мирного городского вида создать фантасмагорический пейзаж.
Он могла быть очень опасна, но вот только это ей не помогло – теперь я понимаю, почему. Я должна, просто обязана все время напоминать себе, зачем я здесь, иначе я растворюсь в этой игре, что навязал мне Киприянов со своей маниакальной страстью к противостоянию и победе над чужой волей.
—Пойми, я просто пытаюсь выжить, —с совершенно человеческой интонацией сказал вдруг Киприянов.
— Боже, что я слышу?! Неужели?! — фыркнула я. — После стольких дней фокусов ты наконец-то решил поговорить со мной по душам, на равных, как человек с… почти человеком.
А все это…? — я поправила на плечах сползающую футболку.
— Вот именно… почти, — отозвался Крысак. — Ну… прости, погорячился. Страшно мне рядом с тобой. Психую, как пацан.
Киприянов молча сел. Ему становилось хуже, это было очень заметно.
— Я ведь не дурак. Все это… в книге – выдумки: клятвы, святая вода, железо, серебро… Я Странника столько лет ловил, а он… как сквозь пальцы. И вдруг ты… сама… не скрывалась почти. Я все время жду, когда ты меня прикончишь.
Как-нибудь. Ты же можешь, Странник говорил, вам это как два пальца. Взять все это, — он обвел рукой комнату, — нарисуешь мне над пропастью зеленую травку или пару ступенек к лестнице добавишь, и ага… А ты терпишь. Зачем?
— Я же объясняла.
Киприянов прищурился:
— Так это правда, насчет убитой подружки? Типа, тоже фея? А я тут при чем?
— Пока не знаю. Может, и не при чем.
— Да ладно. Сама ж говорила, кто-то из ваших ее прикончил…волшебных.
