— Точно говорю!
Аглая принялась сыпать именами знаменитостей: актеров и актрис, политиков, аристократов. Мы шли по тропе. Вскоре похолодало. На краю дубовой рощи мы оделись в теплое, и Агата начала подшучивать над моим талантом превращать вечное лето в четыре банальных времени года. Я подняла голову и увидела, как солнце совершает по небосклону путь в обратную сторону. Мы возвращались на Холмы Искупления, в мое время.
ГЛАВА 9
У Киприянова был шок. Его швырнуло на пол комнаты, и он застонал от резкого света. Все они были здесь – Антон-Жаба, Паша-Кошак, Сеня-Скат и Вера.
Для них, должно быть, прошло несколько минут с нашего исчезновения, для Киприянова – вечность. У Веры дрожали руки – на подносе позвякивала посуда, собранная с ломберного столика. Сеня бросился к отцу. Из оброненного им конверта веером разлетелись по ковру банкноты с изображением моста на голубом фоне.
Жаба тут же направил на меня ствол. Он был готов и рад выстрелить – я видела это по его глазам, но в этот момент Киприянов, открыл глаза, выгнулся и, неестественно искривив рот, закричал:
— Нет, Антон, нельзя! Не могу… умирать…Нельзя! Не стреляй!
Я засмеялась.
Сначала тихо, потом громче. Смех мой отразился отовсюду, и набитая антикварной мебелью комната не смогла поглотить его. Зазвенели и лопнули стекла – на этот раз это не было иллюзией. Киприянов скорчился на коленях у сына, закрыв голову руками. Вера уронила поднос, вскрикнула и зажала уши. Жаба и Кошак вздрогнули, не выпуская оружия.
— Вы же все знаете, зачем я здесь, — сказала я, с удовольствием прислушиваясь к том, как отражение моего смеха гуляет по дому.
— Пусть убийца признается, и все будет, как прежде.
— Что ты с ним сделала? — сдавленным голосом спросил Сеня, в ужасе глядя на отца.
— Я показала ему альтернативную дорогу, — любезно ответила я. — Место, куда попадают люди после жизни без моральных ограничений. Мир между. Вечную тьму. Ад. Чтобы он не думал, что его поступки останутся безнаказанными.
Киприянов поднял голову и схватился за ворот рубашки Сени:
— Быстро, собирай вещи! — умоляюще забормотал Крысак.
— Уедешь… нужно… нужно.
Сеня взял отца за запястье, послушал пульс, нахмурился, потянулся к карману."
"— Нет! — страшным голосом закричал Крысак. — Никому не звони, слышишь! Нельзя! Мы.. одни… Все будет… хорошо… я должен… не могу… нельзя… возвращаться. Там мрак, слышишь! И больше ничего! Мост… я должен жить…все исправить…
— Покайся! — вежливо предложила я.
Киприянов, казалось, на секунду пришел в себя.
