А остальное – работа воображения, главное – сосредоточиться, удержать картинку, не дать созданному в голове образу выскользнуть из внимания.
Длины цепи вполне хватало – крюк находился в метре от кровати. Я встала на спинку и покачалась: перильце скрипело, но выдерживало вес моего тела. Туман и влага. Я пропустила закат – начался новый виток времени, и в течение следующих суток мост приведет меня только в опостылевшую комнату с крюком в стене. Если же кто-то из команды Крысака заметит мое отсутствие, тот обязательно исполнит свою угрозу в отношении Леры.
Или все они разбегутся: зиф и полукровки. Что за расклад?
Взошла яркая луна. Полнолуние – время обманчивого света. Я стояла на середине моста, борясь с растущим отчаянием, прикованная за ногу, словно галерный раб. Странно, должно быть, выглядела в комнате цепь, уходящая одним концом в никуда. И что дальше? Если я не освобожусь, то могу просто не пережить эту ночь – в гостеприимном доме Крысака я смотрюсь в дула чаще, чем в зеркала. Вдруг, будто из морской глубины, с неба сошло и медленно растворилось в тумане гулкое и протяжное стенание.
Я замерла. От этого звука защемило в груди. Где-то высоко летели вглубь материка ночные птицы-каландеры. Их оперение подобно снегу на горных вершинах, ничто и никогда не может его запятнать. Их крик напоминает зов матери, потерявшей своего ребенка. Я читала о них в древних бестиариях, но рисунки не могли передать их величие и грацию. Каландеров ошибочно изображали похожими на земных чаек, на самом деле это огромные существа, способные взять с собой в полет ребенка или подростка.
У них мощные клювы и зеленые глаза.
Я подняла голову и отчаянно закричала. Тишина. Потом, возродив угасшую надежду, в темноте забились, захлопали невидимые крылья. Каландер, похожий на бестелесного духа, появился из плотной белесой дымки. Его изумрудные глаза с любопытством оглядели меня и потемневший от времени мост. Я позвенела цепью.
— Пожалуйста."
"Каландер шагнул на доски моста, поднимая и на секунду сжимая мячиками чешуйчатые лапы, поводя плечами в плотном белоснежном оперении.
Кажется, это была самочка. Она поймала мой взгляд и внимательно всмотрелась в мои глаза – я с трудом поборола в себе желание их опустить. Птица подошла ближе. Один щелчок, и цепь была перекушена. Мне и этого хватило бы. Но не давая мне сойти с моста, каландер коснулась холодным клювом моей лодыжки. Она действовала клювом, как консервным ножом. От нее пахло зерном и влагой.
