Раздалось два выстрела: одна пула вгрызлась в деревянную обшивку под подоконником, от другой стеклянным водопадом осыпалось окно. В тот месте, где все мы секунду назад видели рыжеволосую девушку с измождённым лицом и пятном крови на груди, уже никого не было.
— Сень, ты чего? — выговорил Кошак, застывший рядом с Жабой.
Сеня быстро направил дуло на телохранителей:
— Оружие на пол, быстро!
— Саша! — выдохнул Крысак.
— Сань, — повторил Кошак. — Ты чё?
— Быстро, я сказал! Вера, собери стволы.
Вера подчинилась, подгоняемая моим взглядом, протянула оружие Скату.
Сеня взял один ствол в другую руку, остальные выкинул в окно, Вера, кусая губы, заперла дверь и отдала ему ключ. Жаба и Кошак отошли к стене с растерянными лицами – Скат застал их врасплох. У Сени немного тряслись руки, но любой, кто взглянул бы сейчас на его лицо, тут же уверился, что он выстрелит без колебания. Киприянов молча хмурил брови, пытаясь понять, видно было, что ему больно и боль отвлекает.
— Больше никаких иллюзий! — угрожающе выговорил Сеня, обращаясь ко мне.
— Бери отца, идём. Ты тоже, Кошак. Грабли поднял и на мост!
Павел побледнел, подошёл, подняв руки.
Я произнесла:
— Оставь отца. Зачем он тебе ТАМ?
— Поведешь троих, — отрезал Сеня.
— А Павел? Зачем тебе там Павел?
— Хочу посмотреть, правда ли, о чем мне говорили. Про траву и росу. Отец мой сильный, может, и выдержит, а Кошак – человечишка, в крови заляпанный, жить ему там одну минуту. Хочешь, ставки сделаем?
Павел рванулся. Сеня ударил его рукояткой в скулу и подтолкнул на мост.
Киприянов помог Кошаку удержаться на ногах – сам он тоже был под прицелом. Повинуясь знаку Ската, подошла Вера – принялась укладывать в пакет воду и еду.
— Если я не пойду? — спросила я.
— Пристрелю всех, похороню, уеду, найду другую. Меня спрячут. Не в первый раз.
— Как Аглаю?
— Как.
— Зачем тебе все это?
— Мне незачем. Есть люди, которым нужно. Это очень влиятельные люди. Им важно очистить землю от подобных тебе и Аглае ублюдков.
— Это зифы?
Саня засмеялся:
— Ты шутишь? Посмотри на неё, — он показал на Веру.
— На что она способна? Жрать и трахаться, что для неё одно и то же.
Вера подняла на Сеня недобрый взгляд. «Не надо», показала я ей глазами. Она сжалась и засуетилась, пытаясь втиснуть контейнеры в узкий пакет. Я слышала, как запыхтел Жаба, но дула Сениних пистолетов, словно обезумевшие часовые стрелки, метались, указывая на всех по очереди.
— Что же это за люди?
— Не твоего ума дело. Иди.
