Может быть, он?

Почему нельзя просто красиво поухаживать, проявить заботу, внимание, уважение? Очаровать, понравиться? Нам что, много надо? Нет, обязательно или шантажом, или угрозами. К чему, этот, сука, харассмент?

— Харассмент — это когда пристаёт несимпатичный начальник, когда симпатичный — как раз ухаживание, — хмыкнул Гарик. — Но я так и не понял: он тебе нравится или нет?

Я развела руками, закапав столешницу водой.

Вета усмехнулась, забирая у меня вымытую тарелку.

— Идиоты. Оба. Один мог бы и преданную любовницу получить, и отличного бухгалтера.

А второй уже перестал бы себя жалеть и как-то обозначил, что ему не всё равно, — сказала она громко, словно ни к кому не обращаясь.

Я посмотрела на неё с сомнением, ничего не поняла и поставила в сушку последний бокал.

— А кто-то мог бы не лезть в чужую жизнь и устраивал свою, — в тон Вете зло ответил Гарик.

— Всё, спать, господа! — взмахнула я руками как рефери в боксе «Брейк! Шаг назад!» и закрыла воду. — Завтра новый день! И-и-и… скорее нет, чем да. Он мне не нравится, — ответила я и обогнула инвалидное кресло.

— А поцеловать? На ночь, — поймал меня за ногу Гарик.

Я развернулась. Запустила руку в его густые волосы, заставив откинуть голову.

Резко нагнулась под его немигающим взглядом.

Замерла над губами, опалив дыханием.

Поцеловала… в щёку. И оттолкнула бёдрами коляску:

— Спокойной ночи!

— Жаль, что так вышло с сиськами, — сказала Вета, поднимаясь передо мной по лестнице. Наши с ней комнаты были на верхнем этаже квартиры. Спальня Гарика, кабинет, гостиная, столовая и кухня — на нижнем.

— «Экос» неплохая компания. У меня есть вся их антивозрастная линейка. В мои годы самое оно, — похлопала она себя под подбородком. — Запах у неё… м-м-м… Но «Органико» тоже неплохая. Не расстраивайся.

— Ничего, — махнулась я, глядя вниз под ноги на ступеньки.

Но на самом деле было очень даже «чего».

Больше, чем «Экос» зарплату никто не предлагал, хотя и «Экос» предлагал меньше, чем я получала в «Органико». А я не могла сейчас потерять работу или согласиться на меньшее.

Не могла.

У меня курсы. У меня родители, которым надо помогать: Вадик один не потянет.

У меня Гарик, которого дважды в неделю я вожу в центр восстановительной медицины, и вряд ли где-то ещё мне предоставят свободный график работы, чтобы уходить и приходить, когда мне вздумается.

У меня кредит за козла бывшего. Икай, сука, я всё ещё тебя вспоминаю! Мне так стыдно, что я такая дура и взяла этот кредит, что я даже сказать про него никому не могу.