Можно тебя навсегда

Как бы ни жили его родители, какие бы конфликты ни происходили внутри пары, патриархальное устройство семьи оставалось незыблемым. Мать не работала и не стремилась, все её помыслы занимало благополучие семьи, детей, мужа. Сестра Вика считалась «бизнес-вумен», тогда как по факту её бизнес держался на благотворительности сначала отца, а теперь Богдана и мужа. Маришка и вовсе не задумывается о происхождении денег на её карточке. Может и плохо, кто же знает, но по-другому Богдан устройства мира не представлял.

В миропонимании Женьки же никак не умещалась роль домохозяйки. Руководил Крош не навязанный феминизм, а банальный страх остаться у разбитого корыта. Недоверие к миру, как следствие – к Богдану. И это выводило из себя, злило до белых точек в глазах.

Вот что с этой новоявленной Кларой Цеткин делать? Перевалить через колено и отшлёпать от всей души, до красных следов на белой мягкости ягодиц? Толку? Закончится всё в горизонтальной плоскости, а белые точки появятся от сбитого дыхания, потому что сдерживать свою натуру Богдан перестал почти сразу.

Трахал сильно, жёстко, настолько часто, насколько позволяли обстоятельства. Мог без прелюдий поставить в коленно-локтевую позицию, не спрашивая позволения, отыметь. При этом чётко отдавал себе отчёт – на самом деле Крош не против грубого вторжения. Покорность, кажущаяся раболепной – часть её потребностей в сексе, удачно, как пазл в пазл, совпавших с его темпераментом и желаниями.

Были у Жени и другие сомнения, удивившие Богдана.

Родной ребёнок, которого, по её мнению, она обязательно должна родить Богдану.

– Не уверена, что смогу, – пряча слёзы, пробурчала Женька. – Резус. И вообще.

– Жень, когда я просил рожать ребёнка? – опешил Богдан.

– Пока нет, но этот момент обязательно настанет! Тебе же нужен наследник…

– Я, по-твоему, император или хан? Для чего мне прямо «наследник»? И чем Тёмыч не наследник-то?

– Он не твой сын.

– Ещё раз скажешь, что Артём не мой сын, между нами всё будет кончено.

Понятно выражаюсь? Во-первых, не хочу думать о его биологическом отце. Во-вторых, не хочу предполагать, что ты о нём думаешь, – «ты» он выделил сознательно, припечатав Крош не только интонацией, но и взглядом, заставив в ужасе распахнуть глаза. Не думала о такой постановке вопроса, девочка? Так подумай! – И, в-третьих, если я его воспитываю – значит, он мой сын. Точка. Понятно?!

– Да, – пискнула Женя.

В итоге он всё же подумал над словами Жени.