Мрак

Показалась голова огромного полоза: с крупный валун, ярко-желтая, пышущая жаром, как разогретая для поковки глыба металла.

Он выдвигался с пугающей неподвижностью, будто его что-то выталкивало снизу. Тело было толщиной с бревно, янтарно-желтое, полосы исчезли на светлом брюхе. Когда выбрался весь, голова была уже почти у противоположной стены. Он оглянулся на истончившийся хвост, раскрыл пасть, на миг полыхнул ослепляюще оранжевым огнем. Зашипело, волна жара ударила в людей с такой силой, что послышались крики.

– Жи… лу… у… вел, – проскрипел полоз жутко. – Жи… лу…

Затем с размаху ударил головой в стену, начал погружаться прямо в треснувшие камни. Гости, замерев, смотрели, как гигантское тело втянулось следом, а в месте исчезновения осталось оранжевое пятно с человечью голову. От пятна несло жаром, а капельки еще стекали по стене, застывая, как натеки воска.

И лишь тогда кто-то ахнул:

– Тцар-полоз! – вскрикнул другой голос.

Толпясь, все жадно смотрели на то место, где прополз Тцар-полоз. Каменные плиты просели, через всю палату желтела оплавленная борозда. Кое-где вздымались легкие дымки, быстро растворялись. Полоса была широка, будто по плитам из старого коричневого воска прокатили горячий котел. По всей борозде блестели раздавленные комья желтого металла. А в том месте стены, куда уполз Тцар-полоз, пятно все еще горело оранжевым светом.

Кузя счастливо прижалась к Мраку:

– Спасибо! Какой ты у меня замечательный!

– Я? – удивился Мрак.

– Ты, – сказала Кузя убежденно. – Это ж ты его позвал! Я сама видела, как ты пальцами шевелил!

Волхв бросился вперед, поспешно кинул священные травы в след Тцаря-полоза, все-таки один из древних богов, которых новые низвергли до демонов. Однако воины, похоже, в этот момент были сторонниками старой веры. Смотрели жадными глазами, губы их шевелились. Во взглядах был расчет, плату на этот раз стоит взять и на полгода вперед.

Рогдай вскинул руки, гаркнул, враз обретя властный голос царского воеводы:

– Тихо, все!.. Власть тцаря крепка, воины верны, а воеводы служат верой-правдой! А что отыскался настоящий спаситель тцаря, то что ж… А тебе, Волк, я говорю от имени тцаря-батюшки: запятнал ты воинскую честь. Не дозволено никому присваивать чужие заслуги. Даже во имя укрепления тцарства. Честь дороже.