Мрак

Когда пришел день натянуть новое мясо и срастить кожу, волхв даже мурлыкал под нос песенку. Дикий видом лесной человек на глазах превращался в сурового обликом мужа, с правильными чертами, прямым носом и тяжелой нижней челюстью. Темно-коричневые глаза остро смотрят из-под густых черных бровей, взгляд тяжел и пристален. Статью и обликом теперь походит на главного воеводу, что командует войсками всего тцарства.

Когда Мрак, приходя в себя, принялся яростно чесаться, волхв ухватил за руки:

– Не погуби свою новую личину!

Он подвел его к огромному зеркалу.

Мрак отшатнулся. На него взглянуло суровое лицо красивого мужчины. Черный как ворон, хмурый, надменный, с ровным носом и чистым лицом, ни единого шрамика, даже совестно, глаза стали вроде бы крупнее или это волхв своими чарами приподнял брови, изогнул по-иному.

– Это не я, – сказал он невольно.

Волхв довольно хихикнул:

– Ты. Своей рожи не знаешь?

– Я ее такой никогда не видывал.

Волхв понимающе кивнул:

– Ясно. Тебя по ней били и уродовали с детства. Верно?

Мрак все еще с удивлением и недоверием всматривался в зеркало.

На душе стало немножко совестно. Будто надел чужую личину, обманывает людей.

– Ну… Первые шрамы получил, насколько помню, лет в пять-шесть… А потом пошло. Рубец на рубце…

– Непривычно, – признался Мрак.

– Это ты. Таким твое лицо должно было стать без шрамов… Если бы ты жил, скажем, не в Лесу, а здесь, при дворе.

Мужчина, смотревший на Мрака из зеркала, выглядел чересчур красивым, раздражающе могучим. Взгляд по-волчьи острый, брови сшиблись на переносице, придавая лицу властное и надменное выражение.

Это был человек, привыкший командовать войсками, вершить судьбы тцарств и народов, править странами. Он был могуч, знал это и желал, чтобы другие это поняли сразу.

Волхв добавил с хитринкой:

– Пора показаться тцаревне… Ей, как полагаю, понравится.

– Уверен! – оскорбился волхв. – Для того и старался.

Дыхание стеснилось в груди Мрака. Сладкая боль стиснула сердце. Только бы ей понравилось, ведь ему все равно, в какой он личине, в волчьей даже свободнее.

Если ей нравятся такие мужчины, он будет таким, какие ей по сердцу!

Во дворце мельтешило, кипело, бурлило. Из окрестных сел свозили битую дичь, откормленных свиней, стада гогочущих гусей, которых две недели силком кормили отборными орехами, везли рыбу, в корзинах и бочках тащили горы лесных ягод.

Мужики свозили рожь, пшеницу, овес. От мельниц тянулись вереницы подвод с мукой любого помола. Везли крупы, везли гречку, пшено, ячмень.