Мрак

Так что он опять не увидит, как выглядела бы в облике простой поляницы с коротким подолом и обнаженной левой грудью. А посмотреть, как он помнил, есть на что.

– Что уставился? – спросила она подозрительно. Опустила глаза на свою могучую грудь, свитер не скрывал пышные формы, стряхнула невидимую пылинку. – Как я слышала, ты отыскал тцаря.

Мрак ногой придвинул скамейку и, не спуская с Медеи взгляда, сел напротив. Хрюндя тяжело соскочила на скамью, подумала неспешно, спрыгнула на землю, осторожно пошла обследовать углы шатра.

– К добру ли отыскал, – ответил Мрак невесело, – не знаю. Ты слышала, что стряслось во дворе?

– Немного, – ответила она, но по безразличному тону понял, что царица знает больше, чем видел он сам. – Что-то не выглядишь счастливым.

– Ты ведь жених, – напомнила Медея.

– Да, – сказал Мрак. Сам почувствовал, что голос у него недоумевающий и растерянный, – Но я представлял это иначе.

В глазах Медеи промелькнуло нечто напоминающее жалость. Словно видела могучего кузнеца, ковавшего тяжелые мечи, который взялся на своей массивной наковальне тем же молотом быстро перековать гребень для волос в филигранные серьги.

– Что будешь есть? – спросила она со вздохом.

– Я ем все, что бегает, летает, ползает и плавает.

– Это хорошо, – сказала Медея непонятно. – Ешь вперед, пока можешь.

В шатер начали вносить еду, и Мрак ощутил, что с утра во рту маковой росинки не было. В животе радостно взвыло, завозилось, подготавливая емкости.

Приоткрыв полог, женские руки опустили на пол большой пузатый кувшин.

Мрак придвинулся ближе. Медея понимающе улыбнулась. В шатре жарко и пыльно, и если горло не промочить, то потрескается, как высохшая глина на солнце.

– С чем на этот раз? – спросила она.

– Да просто на тебя пришел посмотреть, – ответил Мрак с набитым ртом.

– Врешь, меня все боятся.

– Ну, тогда, если честно… Не обессудь за правду, но захотелось еще раз поесть жареного гуся с подливой из степных ягод. С прошлого раза каждую ночь снился.

– Тоже хорошо сказано, – одобрила Медея.

 – Хотя мог бы сказать, что я тоже каждую ночь снюсь. А что? Я хуже жареного гуся?

Куда там гусю, подумал Мрак. Гусь тоже истекает сладким соком, но в Медее его… гм…

Он с трудом оторвал взор от ее необъятной груди, при таком могучем размере торчит, как у девчушки-подростка, сглотнул слюну вместе с мясом гуся, ответил осевшим голосом:

– Да ты прямо пава. А явился я, дабы звать тебя на Волка. Тот приготовился к прыжку на трон.