Мрак

Войну в один день не начинают!

– Я сумел уговорить помочь только Гонту, – сказал он невесело. – Это вожак разбойников…

– Слыхала, – ответила она пренебрежительно. – Даже видела однажды. Лысый хвастун с длинными лапами.

– Медея, – проговорил он с укором, – Гонта не лысый, а бритый. У них обычай такой. А мужик он просто замечательный! Если решишься, то его люди будут отличными союзниками.

– Я уже отправила большой отряд, – сказала она неожиданно. – Закончишь жевать, можно ехать вдогонку.

У Мрака кусок мяса вывалился из рук.

– Когда же ты успела?

– Твой посланец убедил.

– Ховрах? – обрадовался Мрак. – А я уже и спросить боялся. Что-то не слышу пьяных воплей, никто не горланит песни, не чую запаха блевотины… не за столом будь сказано. Что с ним?

– Он и повел головной отряд.

– Он? – изумился Мрак. – Ну, Медея, либо заведет бес знает куда, либо все твои воины забрюхатеют.

– Почему нет? – ответила она равнодушно. – От таких мужиков здоровые дети заводятся. Пусть.

Он торопливо вытер губы тыльной стороной ладони.

Поднялся, его желто-коричневые глаза блеснули благодарностью.

– Спасибо. Я поскачу вдогонку.

– Допей вино, – предложила она.

– Не до него, – отмахнулся он.

– Допей, – посоветовала она снова. – Все равно догоним еще на нашей земле. До перехода через кордон.

Он подумал, что ослышался:

– Я велела запрягать колесницу, едва дозорные увидели тебя издали. Мне очень хочется тебе показать, что колесница мчится быстрее твоего коня!

Конь Мрака, дотоле неутомимый, начал ронять пену. Всего две лошади в колеснице Медеи, но несут с такой легкостью, словно везут два перышка.

Медея сама не правила, для этого впереди стояла могучего сложения поляница, дико свистела и размахивала бичом. Хоть в легком панцире, но все-таки живот был открыт, как и ноги. Она была на голову выше Медеи, в плечах и бедрах едва ли не шире, рыжая, звероподобная, с пышной копной в кольцах волос, что развевал ветер.

Медея лениво полусидела-полулежала на сиденье. Темные, как ягоды терновника, глаза насмешливо следили за Мраком.

Ее коням намного легче, признал Мрак хмуро. Не держат тяжесть грузного мужского тела, а такую легкую колесницу мог бы тащить и ребенок. Да и просто приятно видеть, как женская легкость, особенно в ее положении, побивает грубую мужскую силу.

Сам он время от времени бросал взгляды на колесницу. Несется лихо, кони даже не вспотели. Тревога за тцарство Куявию странно уживалась в его душе с уязвленным самолюбием от такого пустяка, что его вот-вот обгонят женщины.