Мрак

Додон вошел в круг, голос дрожал от ярости:

– Этот щенок… Этот молокосос заставил вас поджать хвосты?

Кто-то пробормотал сзади, что их не учили бить в спину. Додон подпрыгнул как ужаленный. Заорал, потрясая кулаками:

– Нет предательских ударов! Есть только победные… или поражение. Эй ты! Кто тебя сюда послал?

Он пнул носком сапога голову умирающего витязя. Тот посмотрел на него угасающим взором:

– Что? – не поверил Додон. Он дико расхохотался, и хохот был похож на волчий вой. – Какая же мать пошлет сына на такую участь?

– Мама, – прошептали застывающие губы.

 – К отцу… Я ехал к отцу. Лишь по дороге… с благородным Мра…

Он умолк, рука бессильно откинулась, но пальцы сжимали рукоять меча. Додон вытаращенными глазами уставился на могучее предплечье витязя. Воины переглядывались, не понимали, а их тцар бледнел все больше. Вдруг упал на колени, обеими руками разогнул медный браслет на предплечье убитого им витязя, сорвал, поднес к глазам.

И тут нечеловеческий крик разорвал мертвую тишину. Додон закричал, вскинул лицо к потолку, лик его был страшен как преступление.

Пурпурный плащ соскользнул на пол. И все увидели на правом предплечье тцаря такой же точно широкий браслет. С такими же знаками.

Мрак, медленно выныривая из забытья, не сразу понял, что он прикован к стене в глубоком каменном подвале. Голова раскалывалась от дикой боли. Перед глазами то расплывались пятна, то появлялась стена из толстых глыб. Она тоже то приближалась, то уходила вдаль, а в ушах начинало звенеть тоньше. Потом звон превращался в невыносимый писк, он снова проваливался в черноту.

Очнулся от запаха горящего мяса. Взор прочистился, с ним вернулась боль. Но теперь жгло и его тело. Он скосил глаза. В его грудь погружался, злобно шипя и вздымаясь дымками, раскаленный докрасна прут. Из глубины груди вырвался стон, и тут же сверху донесся удовлетворенный голос:

– Очнулся?.. Зри на меня, враг.

Он поднял голову. Перед ним приплясывал отвратительный человек, лицо которого вобрало в себя все гнусности рода человеческого.

Да и сам был похож на паука с его тонкими, высохшими от неведомых болезней ручками, кривыми иссохшимися ногами. Он убрал прут и сунул в горн, где угли полыхали оранжевым огнем.

– Скоро тебя зничтожат, – сообщил он. – Не понимаю, почему светлый тцар так спешит. Я б с тебя сперва шкуру снял с живого! Вон какая толстая. В коридоре бы постелил…

– А я б твоей побрезговал, – сказал Мрак хрипло.

Палач крикнул в сторону двери:

– Стража! Пленник очнулся. Зовите тцаря.