Мрак

Тот лишь оскалил зубы, Мрак едва успел заметить над головой блеск металла и, даже прикрывшись секирой, ощутил, как она рухнула ему на голову. В глазах вспыхнули звезды. Он упал на спину, сквозь кровавый туман в глазах видел, как надвигается чудовищная фигура, видел злую усмешку на отвратительном лице, видел, как поднимается меч для последнего удара…

В последний миг отчаянно дернулся вправо, лезвие ударило в камень, оглушив визгом металла по камню. Бок опалило болью. Он с трудом поднялся на колени, выдержал удар меча, выставив обеими руками над головой секиру, руки онемели по локти, кое-как поднялся на ноги, и тут же страшный удар бросил его на землю.

Он ударился головой о каменную стену. Волк с ревом надвигался, Мрак закрылся секирой, выдержал еще пару ударов, в ответ сумел ударить сам, смутно слышал чей-то крик, но тут же опять упал. Он поднялся, и снова в голове взорвалось от грохота и жуткой боли.

Он все поднимался, избитый и окровавленный, и в толпе потрясенно молчали. Наконец поднялся с выщербленной секирой только в одной руке, а другая, залитая кровью и обезображенная, бессильно висела вдоль тела.

Кто-то из артанцев не выдержал:

– Такого бы да на нашей стороне!

А Шулика пробормотал:

– Это мы можем быть на его стороне или не на его.

Когда Мрак поднялся в десятый или одиннадцатый раз, среди артанцев пробежал говор:

– Он из бронзы, что ли?

– Куда там бронзе… уже б сломался.

– Что за… человек ли вообще?

– Человек, – ответил голос Шулики. – Как раз он – человек.

Мрак тряхнул головой, и капли крови на мгновение очистили взор.

Волк надвигался ухмыляющийся, огромный, несокрушимый. Внезапно к Волку сзади подошел Шулика. Рука артанца властно схватила Горного Волка за плечо.

Волк раздраженно дернул плечом:

– Мои воины требуют жизни для этого человека.

– И свободы, – добавил Шулика, вспомнив про обещание Волка бросить варвара в пыль с перебитыми ногами и руками. – Пусть уходит… как есть. Если не умрет от ран, что случится скорее всего, то, значит, и наши боги желают ему жизни.

– Что? – взревел Волк.

В ярости он стал еще выше ростом, раздался в плечах, и вид его был ужасен, как у самого бога сражений. Устрашенные артанцы, однако, по движению руки Шулики выставили копья. Острия почти упирались Волку в грудь. Другие взяли на изготовку боевые топоры.

– Пусть уходит, – повторил Шулика настойчивее. – Их было двое. Один ценой жизни защитил кордоны Куявии, второй только что защитил ее честь. Убив его, мы потеряем больше.