Мрак

Так и ехали, невольно вытягиваясь в цепочку только там, где дорога сужалась до узенькой тропки.

К вечеру уже все во дворце и во всем детинце знали, что стряслось на охоте. Воины рассказали немало страстей, и, когда к Светлане зашел Рогдай, она уже знала, чем еще встревожен старый воевода.

– Я не знаю, что это за зверь, – повторила она. – Это был волк, но очень большой волк. И очень сильный.

Рогдай гладил ее по голове, рука подрагивала.

– Милая… Что это в мире творится? Много напастей, а тут еще этот волк. Хоть и помог, а еще больше запутал.

Артания – страна Боевых Топоров, там отвага, честь, верность слову и долгу. Куявия – страна землепашцев, крепкая городами, волшбу не любит, колдунов сжигает на кострах. Правда, в горах живут чародеи, рудокопы и Змеи, но они к нам не ходят, мы их тоже не тревожим. Есть еще Славия – страна дремучего леса, болот, упырей, всякой нечисти. Мы почти ничего не знаем о тамошних людях. Других стран, как известно, на белом свете нет. Откуда же этот волк, если о таком ничего не слышно даже в Артании, где всякой нечисти хоть… гм… словом, много?

– Не из Артании, – повторил Рогдай.

 – Я, прежде чем идти сюда, говорил с волхвами. Головы дают наотрез, что в Артании таких волков нет. Есть серые, обычные. Овец воруют, корову иной раз задерут. Конечно, их головы ничего не стоят, но сами они считают себя ох какими ценными! Впрочем, я слыхивал, в древности правители держали таких… или похожих зверей вместо телохранителей. В те времена, когда не было ни Артании, ни Славии, ни Куявии. Лучше этих зверей вообразить трудно. Их не подкупишь, не посулишь место ближе к государю по службе. К злату равнодушны. За хозяина отдадут жизнь только потому, что любят, боготворят! Если твой рассказ верен, я хотел бы на него взглянуть.

– Я тоже, – призналась она. – Хоть я и боюсь так, что начинаю трястись, но меня просто тянет увидеть его снова. Он пугает меня и… привлекает.

Рогдай посматривал на нее искоса, словно бы с недоверием. Сказал хмуро:

– Просто невероятно… А я не люблю невероятного.

Тцаревна, а если нам побывать в том лесу еще раз?

– Зачем? – удивилась она, но в сердце затеплилась надежда. – Думаешь, волк покажется снова?

– Волки – не гуси перелетные, у него может быть там нора.

Она в задумчивости покусала губку. Суровое лицо Рогдая было непроницаемо, но она чувствовала его нетерпение.

– Если нора, – сказала она, – то и волчица с волчатами?

– Вряд ли… Это пришлый зверь-одиночка. Иначе о нем бы уже услышали от сельчан.