Мрак

Не легче пришлось Медее: ее тоже обвинили, что это ее девки, не в силах победить в честном бою, режут настоящих мужчин по ночам. Даже Руд намекнул, что на такое ночное действо больше способны звери, а всякому известно, что женщина и есть зверь, только говорящий. Медея вспылила: не все те мужчины, кто носит портки. Ее поляницы выстоят против неуклюжего мужичья, возомнившего себя воинами. Кто сомневается – пусть проверит. Голик и Кажан как-то сумели остановить пролитие крови, но от их посредничества Светлана лишь ощутила смутную досаду.

Все же пир на другой день не шел, а ссоры вспыхивали с утра и до позднего вечера. По всем коридорам и поверхам стояли вооруженные стражи Волка и Руда. Поблизости обычно находились поляницы. Все подозрительно присматривались друг к другу, ловили каждое оброненное слово.

Рогдай, измученный и с темными мешками под глазами, поздно вечером пришел к Светлане. Поклонился с порога, молча напоминая, что считает ее тцаревной, а уж своей племянницей потом, дождался ее кивка, лишь потом подошел, сел рядом, обнял за плечи:

Светлана прижалась к нему, такому большому и крепкому, несмотря на возраст.

По телу пробежала дрожь. Хотелось зарыться в его роскошную седую бороду, сверкающую, как горные снега, чистую и огромную, втянуть лапки и пересидеть бурю. Голос ее был жалобный:

– Дядя, а что на самом деле?

Она с удивлением посмотрела в его усталое лицо:

– Если это не они передрались, то я уж думала, это ты… или кто-то из твоих людей.

Он ответил с горечью:

– А они есть? Додон удалил от себя как умелых воевод, так и героев.

Медея верно сказала, что не всяк мужчина, кто носит портки. Рыба гниет с головы, моя радость.

Бережно гладил ее по голове, и она ощутила в этом жесте полную беспомощность старого воеводы. Раньше всегда учил, как держать спину прямой, взор надменным, слабости не выказывать даже перед служанками, а сейчас молча признается, что сделать ничего нельзя.

– Я сняла ночную стражу, – сказала она, вздохнув. – Пусть спят все.

– Зачем? – вскинул он брови.

– Все равно мы не хозяева в своем дворце.

– Гм… но бездельничать тоже ни к чему. Воины должны всегда быть при деле. Ладно, завтра проверю оружие. Всыплю, у кого топор не остер, шелом не блестит, ремни перетерлись… Отдыхай, моя радость. В тебе больше силы, чем в Додоне. Я вижу, как в тебе проступает кровь Громослава, мягкого снаружи, но со слитком небесного железа внутри! Я люблю тебя.

Он поцеловал ее в лоб, а Светлана долго прислушивалась к его удаляющимся шагам.