Мрак

Царская казна!

На стенах, столах, поверх сундуков разместились мечи и кинжалы, украшенные сапфирами и яхонтами, золотые пояса, кубки, ларцы, чаши с драгоценными камнями. Вдоль стен выстроились на полках бесконечные ряды золотых и серебряных ковшей: если без камней, то редкостной чеканки. Там же стояли кубки, чаши, блюда, стаканы.

Под стеной тянулись в ряд крупные скрыни, ларцы и сундуки – кованные золотом, крышки затейливо украшены драгоценными каменьями, под другой стеной в ряд шли на полках огромные чаши с алмазами, крупными бериллами, изумрудами.

Отдельно стояли широкогорлые кубки, доверху наполненные золотыми серьгами удивительной работы, ожерельями из диамантов, цепочками из червонного золота.

Золотые монеты находились в огромных сундуках, но тех не хватило, и золотые монеты сыпали просто в тот угол, теперь из золотой кучи едва выглядывают крышки.

Он откинул крышку большой скрыни. В глаза ударил хищный блеск золотых монет. Золото распирает прочные стенки – тяжелое, мощное, чем-то похожее на застывшие и сплюснутые капли солнца.

В соседнем сундуке те же монеты, но мельче, с другим рисунком: зверь на одной стороне, на другой – голова бородатого человека. Такие же монеты выступают горкой в золотой братине, а в двух соседних ковшах – овальные, толстые, с непонятными значками.

Среди всех этих богатств есть свои князья, цари и воеводы. Чудесный оберег, упавший в прадавние времена с неба и оправленный лучшими мастерами земли в золото, золотая цепь в десять пудов, которую Яфет отобрал в Долине Битвы Волхвов, ларец из сердолика – дар берегинь, им волхв Боромир помог в борьбе с упырями, золотые оплечные бармы – сняты с побежденного Имира старшим сыном Яфета грозным и неистовым Гогом…

А в соседней комнате полыхает неземной свет – радостный и чистый.

Еще Мрак ощутил идущие оттуда волны сухого жара. Воздух был горячий и чистый. Он ощутил, что у него слезятся глаза от жара. Попятился. Как-нибудь в другой раз. Если запустит руки по локоть в золото и дорогие камни, это вряд ли поможет защитить любимую женщину…

Дверь была закрыта снаружи на три засова с замками.

Пришлось протискиваться обратно в дыру. Дальше ход перегородили упавшие камни, пришлось разбирать, кое-как пролез, обдирая бока и плечи.

Еще одно место выглядело обычным, но, доверяя чутью, он нюхал и лизал, вслушивался, хотя глыбы оставались как глыбы: массивные и толстые. Ударил лапами, замер. Если бы в человечьей личине, то ударил бы сильнее, но услышал бы только шлепок кулаком по каменной глыбе.