Мрак в конце тоннеля

Из глубины тоннеля нам навстречу как раз и двигался луч света.

С мерным гулом поезд выбрался из темноты на свет, вытянулся во всю длину, распахнул двери. Вика легонько коснулась моего запястья и, ничего не говоря, шагнула в гущу людей, что стремились занять место в вагоне. Она звала меня за собой, и я не хотел отказываться от предложения…

Мы встали у закрытых дверей. Рядом с Викой стоял растрепанный верзила с тонкой шеей и крупным кадыком. Мне показалось, что сейчас он как бы невзначай прижмется к ней, и я неожиданно для себя, обняв девушку за талию, привлек ее к себе.

Но тут же спохватился и убрал руку. Вика сделала вид, что ничего не заметила, но так и осталась стоять вплотную ко мне. Я почувствовал запах ее волос, кожи и еще вчерашний, еле уловимый аромат духов. Видимо, сегодня она так спешила, что забыла про парфюм. Или просто времени на него не хватило.

– Мне кажется, сегодня ты поздно встала, – тихонько сказал я.

– Не то слово, – кивнула она.

Поезд тронулся, ее качнуло, и она еще плотней прижалась ко мне.

Что ж, я не против…

– Гуляла допоздна? Или в чатах застряла?

– А ты разве не следил за мной?

– Следил, но недолго. В половине девятого вечера ты пришла домой, а в девять я уже уехал…

– Знаешь, мне вчера казалось, что за мной следят. Но я не думала, что это ты…

– А здесь, в метро, тебе не кажется, что за тобой следят?

– Шутишь? – скупо улыбнулась Вика и озадаченно оглянулась по сторонам.

И даже от меня слегка отодвинулась.

– Кто за мной может следить?

– Само метро. Это большой живой организм.

Или нет?

– Организм. Но не живой.

Поезд остановился; из вагона никто не вышел, зато пассажиров прибавилось.

– Живой или не живой, но мы в утробе этого организма. Вдруг он превратится в спрута и начнет нас всех переваривать? Вагон окутается желудочной слизью, растворится в ней вместе с нами…

Вагон снова тронулся, и Вика снова вплотную приблизилась ко мне.

– Ну, вот мы и перешли на «ты», – заметил я.

– Это ничего не меняет.

– Я уже обратилась к сыщику, который мне поможет.

– Но договор еще не заключен.

– Устный – заключен. Привычка у меня дурная: если дала слово, обязательно сдержу…

– По мере возможности.

– В логике тебе не откажешь… А прижиматься ко мне не надо!

Я действительно так плотно прижался к Вике, что едва вместе с ней не навалился на верзилу. Но не я в этом был виноват, а сила инерции. Это поезд резко вдруг сбавил ход. А потом и свет в вагоне вдруг погас.

– Мамочки! – на высокой визгливой ноте раздался чей-то женский голос.