Мрак в конце тоннеля

Я в Москву приезжал, когда она с ним дружила, она мне адрес его… ваш адрес сказала…. Вот я и подумал, может, Женя знает, где ее найти…

– Мой Женя замужними женщинами не интересуется!

– А если замужние женщины им интересуются? Он парень видный, а Оксана мне говорила, что любовь с ним – на всю жизнь, – сделав над собой усилие, соврал я.

– Ну, если Оксана сама им интересуется… Если на всю жизнь… – растрогалась женщина.

Вид у нее сейчас был такой, как будто только что на ее глазах закончилась очередная серия мыльной оперы, где мать после восьмисот сорока восьми серий поисков наконец-то нашла свою ну очень юную дочь.

– Я бы дала вам адрес Костиных родителей, но куда-то его затеряла. Они сейчас где-то в районе Дубны живут… Костя мне тоже домик на Волге хотел купить! – не преминула похвастать она. – Но я отказалась. Дело в том, что я исключительно городской житель…

– Я заметил, – премило улыбнулся я. – У вас исключительно уютная квартира. И так вкусно пахнет блинами…

Я не знал, какая у нее квартира, потому что так и не переступил порог дома.

Но блинами действительно пахло вкусно.

– Ой, а чего это я вас на пороге держу? – спохватилась женщина.

Все-таки она открыла дверь настежь, но я мотнул головой, отказываясь от ее гостеприимства.

– Мне бы телефон вашего сына. И адрес, если можно.

– Адрес не скажу, а телефон – сейчас…

На клочке бумаги она нацарапала мне номер мобильника, и на этом наше общение закончилось. Я спустился к себе в машину, открыл ноутбук.

Можно было позвонить Вике, через нее по номеру телефона узнать адрес Уланова, но у меня была своя база, купленная по дешевке на Митинском радиорынке. Правда, она устарела минимум на месяц, но все-таки в ней имелся нужный мне адрес. Москва, Садовая-Кудринская улица.

Это был старинный, еще дореволюционной постройки дом, с лепниной и барельефами, отреставрированный, под новой крышей. Во дворе самый настоящий архитектурно-парковый ансамбль – фонтан с писающим мальчиком, посыпанные галькой дорожки, скамейки с пластиковыми козырьками, газоны, стриженый кустарник.

И машин возле дома почти нет. Правда, заехать во двор я не смог: не пускали закрытые кованые ворота с электромеханическим приводом. Но калитка открыта, и охранника нигде нет. Зато наглухо была закрыта дверь в подъезд правого углового крыла. Одиннадцать окон здесь – четыре на верхнем этаже, столько же на втором, и три – на первом.