Мрак в конце тоннеля

Окна основного корпуса и левого крыла – пластиковые, а в этих – деревянные стеклопакеты, каждый не меньше чем за тысячу долларов. И крыльцо перед бронированной дверью из мрамора.

Дверь мне открыл крепкого сложения парень с грубым, но добродушным, как могло показаться, лицом.

– Эй, как ты сюда попал? – удивленно спросил он.

– Калитка была открыта, – пожал я плечами.

– Вот гад, опять с Катькой болтает… Э-э, а ты кто такой?

– Не ты, а вы, – жестко отрезал я.

– Э-э… Кто вам нужен?

– Уланов Евгений Сергеевич.

– Да поговорить с ним хотел.

По личному делу…

– А как представить?

– Платон я. Платон Молочков. Первый муж Оксаны Мышковой.

Парень ушел, закрыв за собой дверь, но ждал я недолго.

Он впускал меня в правое крыло здания, которое, как я и подозревал, принадлежало одному хозяину, а именно Уланову. Нетрудно было догадаться, что дом у него полная чаша, и я совсем не прочь был глянуть на него изнутри. Но все же осторожность взяла верх над любопытством.

– Знаете, молодой человек, я бы с ним во дворе поговорил…

На скамейках возле бассейна ни души, воздух там чистый, тихо, комфортно.

И гораздо меньше вероятности попасть в лапы к хищнику, если Уланов таковым являлся.

– Ну, не знаю, – пожал плечами охранник.

Я и сам не знал, согласится ли Евгений выйти ко мне. Если откажется, придется идти к нему домой. Не побоялся же я сегодня отправиться к Косте, а ведь всерьез считал его своим врагом, причем очень опасным.

Но Уланов принял мои условия, вышел во двор.

Это был моложавый мужчина лет тридцати пяти, с ясным, чуточку насмешливым взглядом.

Густые темно-русые волосы, модельная прическа, правильные черты лица, чуточку скошенный вправо нос, заметный рубец у губ, отчего рот казался удлиненным влево. Спортивное телосложение, походка бодрая, пружинистая, хотя казалось, что идет он ко мне с большой неохотой.

– Ты Платон? – спросил он, внимательно разглядывая меня.

Я поднялся ему навстречу, но руку он мне подавать не стал, хотя улыбка у него приветливая, не важно, что с изрядной долей снисходительности.

Ну как же, он весь такой крутой, а я погулять вышел…

Он был в бело-синей футболке «Найк», в спортивных брюках, шея и пальцы свободны от золота, запястье руки – от часов. Но все равно выглядел он если не на миллион, то что-то около того.

– А ты, я так понимаю, Женя.

– Ну, для кого-то Женя, а для кого-то и Евгений Сергеевич.

– Для Кости ты просто Женя.

Он сел на краешек скамейки, достал из кармана пластиковый мундштук без сигареты, припал к нему губами.