Мрак в конце тоннеля

Запас провизии у них был более чем скромный, но, как говорится, лучше что-то, чем ничего… У меня в кармане лежала такая же плитка горького шоколада и еще пачка галет. И фляжка с водой на поясе. Жить, как говорится, можно. Жаль, что недолго.

Я немного подкрепился, закрыл глаза, чтобы набраться сил, но мне стало казаться, что они, напротив, иссякают, уходят в землю. Но ведь мне могло так казаться. А если это все-таки правда, то все равно я не встану на ноги. Нет для этого сил… Если уж суждено мне умереть от истощения в этом подземелье, что ж, так тому и быть.

И кресты здесь на стенах… Пусть один из них станет моим надгробьем.

Внутри меня все болело, но дикая усталость, казалось, приглушала эти более чем неприятные ощущения. И я даже стал погружаться в сон, и уже почти заснул, когда вдруг услышал звон подкованных лошадиных копыт и перестук обитых железом колес. Открыв глаза, я увидел, как мимо нас в синем сиянии проносится коляска с запряженной в нее тройкой лошадей. На передке стоял монах в черной рясе и махал хлыстом.

Я мог бы подумать, что это сама Смерть мимо нас промчалась, если бы возчик бичевал коней, а не самого себя… Есть у монахов такое наказание – самобичевание; не у всех, правда, но тем не менее…

Я протянул руку, чтобы остановить экипаж. Неплохо было бы на нем добраться до семнадцатого объекта, но вдруг до меня дошло, что это всего лишь призрак, на котором далеко не уедешь.

– Ты чего? – изможденно спросил Валера.

– Тарантас видел? – упавшим голосом спросил я.

Привидения меня сейчас пугали меньше всего. Не в том я состоянии, чтобы их бояться. По сути, одной ногой я стоял на шаткой почве потустороннего мира, откуда они совершали свои вылазки на белый свет. Больше всего меня расстраивало, что дальше нам придется идти на своих двоих.

– Не видел я ничего.

– Значит, у меня галлюцинации, – с противоестественным для здорового человека спокойствием заключил я.

– Бывает… Ну что, идем?

– Еще чуть-чуть отдохнем…

– Вот и я думаю, что еще надо…

На этот раз я все-таки заснул, но Валера меня разбудил.

Он собрался продолжить путь, но у меня на это не было сил. Тогда он вколол мне промедол. Наркотик был хоть и просроченный, но подействовал на меня должным образом. Я ощутил всплеск сил, но вместе с тем где-то в глубине сознания зажглась красная лампочка. Как бы ни было мне худо, я прекрасно понимал, что готов продолжать путь на остатках резервных сил, и когда они закончатся, никакой препарат уже мне не поможет.