Мрак в конце тоннеля

Он исчез, а я потерял сознание. Просто потерял сознание, хотя казалось, что из меня выходит сама душа.

В чувство меня привел резкий запах нашатыря.

– Фу ты, живой! – обрадовался Валера. – А я думал…

Я молча смотрел на него немигающим взглядом. Ни сил не было говорить, ни желания. К тому же меня тошнило так, что нужно было, казалось, держать рот на замке; откроешь, и нутро вывернется наизнанку.

– Нет там никаких щелей. Ни половых, ни потолочных. Зато бункер открыт! Тихо там, никого нет.

Я безмолвно качнул головой – здесь останусь. Что в бункере подыхать, что здесь…

Мурзин мог соврать, сказав, что главный вход в бункер завален взрывом. И то, что аварийный выход расчищен, могло быть ложью. Но этот выход свободен, иначе бы Валера не смог бы попасть в бункер. Но он там был, и склянку с нашатырем оттуда принес. Значит, не врал Мурзин ни в первом, ни во втором случае. Значит, в бункер можно войти, но выбраться из него – нет.

– Помнишь, как ты аптечный бунт подавил? – спросил Валера.

Я тускло улыбнулся. Было дело… Вернуться бы в те дни, вывести на чистую воду Болгарова, самого Валеру, в знак протеста покинуть бункер на день раньше запланированного срока… Тогда бы подземные люди атаковали бы пустоту, оставшуюся после нас. Жил бы сейчас, не тужил…

– Лекарства на место вернули, они там до сих пор лежат.

Я кивнул. Можно попробовать, вдруг поможет.

Валера сделал мне укол – боль отступила, но силы не вернулись.

– Придется на себе тащить, – развел руками парень.

Я качнул головой и поднял вверх указательный палец. Пусть подождет немного…

Прошло время, и я действительно ощутил в себе силы подняться. Правда, всего через несколько шагов я стал падать, не чуя под собой ног, но Валера удержал меня, подставил плечо.

Я и сам кое-как переставлял ноги, но все-таки основная нагрузка пришлась на него. И оказавшись в бункере, мы оба замертво повалились на окровавленный и пыльный пол. Я сразу отключился…

Болгаров безнадежно качал головой, пытаясь вразумить непонятливого «гавайца».

– Радиационное излучение неоднородное по своей природе.