Мрак в конце тоннеля

– Да есть тут одно место… И тебя под землей нашли, в катакомбах, так? – спросил он, пытаясь просверлить меня взглядом.

– Знаю я это место. В районе «Баррикадной».

– Да, да, именно там! – Капитан приподнялся и напряженно застыл как пес, учуявший добычу.

Он даже не заметил, как папка снова свалилась с его колена, как из нее посыпались бумаги.

– Подземный узел связи, – уточнил я.

– Да, что-то вроде того… Чей там пистолет нашли?

– Ну вот, что и требовалось доказать! – просиял следователь, видимо, представляя, как министр МВД вешает ему на шею медаль за раскрытие особо опасного преступления.

Не было такой медали, но ведь ее можно придумать.

– Что там произошло? – затаив дыхание, спросил я.

– Это бы я от вас и хотел услышать! – грозно нахмурил брови капитан. – Трупы там… Много трупов…

Хотелось бы, чтобы это было не так. Лучше признаться себе в том, что я сошел с ума на почве треволнений, чем снова окунуться в ужас, который мне пришлось пережить.

– Трупы… Много трупов, – подтвердил следователь.

– А сколько тебе нужно?

– Не смешно, – с упреком посмотрел я на капитана. – Кто ведет это дело? Я готов дать показания…

– Ну, зачем же кого-то звать?

Он долго возился с бумагами, искал протокол допроса. Наконец положил бланк на тумбочку.

– Мы сами примем признательные показания, да, гражданин Молочков?

– Боюсь, что за признательными показаниями вам, капитан, далеко придется ходить… – раздраженно скривил я губы. – В такое гнездо, что вам и не снилось… Я свидетель, капитан.

И потерпевший…

Следователь ушел, оставив мне мои документы и портмоне с деньгами. А спустя время меня направили к окулисту. Чувствовал я себя неважно, но это не помешало мне на своих двоих дойти до глазного отделения, что находилось этажом ниже. И еще я совершил прогулку по территории больницы, даже вышел за ее пределы – сходил к ларьку, где продавали пиво. Это должно было и успокоить меня, и поднять настроение.

В палате меня ждал моложавый, подтянутый подполковник юстиции.

В глазах азартный блеск, золотые звезды на погонах сияют на солнце, новенькая с иголочки форма отутюжена, ни единой складочки на кителе, стрелки на брюках наглажены до бритвенной остроты, форменные туфли сверкают как у кота глаза в темноте. Лицо сытое, холеное, на пальцах рук бесцветный маникюр. Я вспомнил изъеденные коростой лица безумных землекопов, их грязные до несмываемой черноты руки, и на моих губах невольно появилась грустная усмешка.