Мраморный рай

Но путников окружали только мертвый город и снег.

Справа, за цепочкой сугробов — раньше на этом месте стояли гаражи, — тянулось железнодорожное полотно. По крайней мере, из воспоминаний Сергея о прошлой жизни, когда-то было именно так. Слева дома с пустыми глазницами окон, некоторые полуразрушены и без крыш. На пути то и дело встречались гигантские сугробы уже знакомой формы: автобусы, троллейбусы, легковые автомобили.

— Как быстрее выйти к метро? — с неожиданным раздражением спросил Макс.

Сергей помотал головой… и вдруг с такой же злостью отозвался:

— Ты-то сам отсюда ведь уходил с диким караваном! Должен помнить!

— Не помню я ни черта! Какого дьявола я должен это запоминать?!

— Не ври! — заорал на него Сергей — должного успеха это не возымело, поскольку шлем заглушал звуки и скрадывал злобу. — Если даже яд этих шмелей повлиял на твою память, она давно должна была восстановиться! — Они продолжали идти; Сергей кричал на Макса, тот смотрел в сторону и не реагировал.

 — Ты темнишь, хитришь и изворачиваешься!

Денис дергал отца за рукав, но тот отмахивался, убежденный, что настал момент истины. Ему было важно прервать блокаду молчания спутника, с которым они столько пережили вместе.

— Ты объявился в колонии — и все пошло наперекосяк!

— Моя жизнь разрушилась!

— А вот это ты, брат, чересчур, — сказал Макс и вскинул автомат.

Сергей отпрянул, но дуло оружия смотрело вперед, на странную то ли метель, то ли дымку, несущуюся в их сторону по земле.

Денис нырнул за спину отца. Макс дал очередь. Субстанция мгновенно разлетелась, рассеялась тысячью снежинок.

— Там… что-то было… — хрипло пробормотал Сергей.

— Наблюдательный, — сухо сказал Макс.

Они вышли к началу улицы Молостовых. Людмила с мамой жила в нескольких километрах отсюда; номера их дома Сергей сейчас бы не вспомнил. Справа, далеко за домами, должен быть город Реутов — или то, что от него осталось.

Прямо перед путниками раскинулась занесенная снегом и заваленная остовами автобусов и маршрутных такси небольшая площадь с полуразрушенным одноэтажным зданием в глубине: здесь была конечная остановка общественного транспорта, и Сергей не без удовольствия извлек из памяти номер одного из автобусных маршрутов, начинавшихся и заканчивавшихся здесь, — семьсот девяносто второго.