Мраморный рай

— Вот и ладушки, — с облегчением сказал Макс. — Первый отрезок пройден. Может, и дальше все будет так же хорошо? Действительно — ветка мирная…

— А ты не знал? — тут же спросил Сергей, которого продолжали мучить подозрения. — Ты ведь жил много лет на «Шоссе энтузиастов»! Или врал? Опять врал, ты все время врешь… Что, не ходил между станциями?.. А на каких еще ветках бывал?

— Зачем тебе об этом знать? — сухо откликнулся Макс. — Лучше тебе, парень, не знать об этом.

Добра там нет. Позже поговорим. У нас какая задача — помнишь? Вот о ней и думай.

— Я выясню, пообещал себе Сергей, обязательно выясню… Получу ответы на все вопросы. Пусть не рассчитывает, что отвязался от меня…

С Перовского кордона били яркие лучи фонарей. Макс прокричал о наличии проходных документов и на всякий случай поднял их повыше. Автомат повесил за спину, вторую руку тоже поднял.

Их подпустили к кордону, придирчиво проверили документы.

Старший смены — как показалось Сергею, брат-близнец «новогиреевского», такой же пожилой, коренастый и усатый, — осмотрел всех троих придирчивым взглядом и задержался на Максе.

— Я тебя откуда знаю? — с подозрением, угрюмо спросил он.

Макс нервно хохотнул.

— Мы тут все на одно лицо, — ответил он.

На «Перово» решили устроить привал. Как и в случае с «Новогиреево», Сергей узнавал и не узнавал станцию. Она была просторной за счет отсутствия колонн, но от давней чистоты и лоска не осталось и следа.

Со светом здесь обращались крайне бережно, станция освещалась скудно. Кроме того, каждый квадратный метр пространства был на учете: производственные и жилые помещения примыкали друг к другу почти вплотную. Это была, как понял Сергей, главная промышленная станция линии, здесь работало и жило большое количество людей.

Производственные боксы — цеха — были щитовыми, за исключением нескольких многоместных палаток, сшитых вместе.

На рабочих местах со светом дело обстояло лучше, чем на станции в целом: местный «Бродвей», узкая улочка во всю длину станции, протянувшаяся между двух рядов жилых и рабочих боксов, стоящих с двух сторон у краев платформ, была освещена скудно. И запах: тяжелый труд, покорность, склоненные перед безрадостным будущим головы людей. Значит, и здесь не такой уж рай, подумал Сергей.