Мраморный рай

В чьем-то старом вытертом свитере, налезшем с трудом и едва прикрывавшем пупок, джинсах (похоже, женских), нормально сидевших на бедрах, но с трудом достававших до щиколоток и больших поломанных пластиковых шлепанцах на босу ногу — Макс производил удивительное впечатление. Он вошел и словно бы раздвинул плечами стены каморки.

Сергей приподнялся и сел на постели. Поскольку был выходной, Денис находился дома; он перестал играть в своих деревянных солдатиков, подаренных одним местным умельцем, и уставился на гостя.

— Ну что ж, — сказал Макс, оглядываясь. — Серьезные люди в серьезном мире… Здорово, шкет, — прогудел он Денису. — Выходи, знакомиться будем.

Тот, порозовевший от внимания странного гостя, вышел из своего угла и уселся на краешек постели.

— Нет, так не годится… Что за девчачье имя — Денис?! Дэн — вот как надо! Я — Макс, ты — Дэн! И все, пошла на полную! Дай пять, Дэн!

И протянул мальчику большую лапищу. Тот застенчиво вложил в нее свою ладошку. Макс легонько пожал ее и вдруг сощурился:

— Я тебя откуда-то знаю?

Денис покраснел, опустил голову и помотал ею решительно.

— Ну и ладно, — Макс выпустил ручонку мальчишки. — Займись пока своими делами, а я с папой поговорю.

Денис ушел в свой угол, а Макс сел на его место на краю постели. Сергей не смотрел на него.

— От тебя пахнет, приятель, — сказал Макс. — Не обижайся, это я так, надо же с чего-то разговор начинать… Всем жаль твою Полину. Ее любили. И для меня она много сделала.

Я не слепой, видел — гибнет человек. Но каждому свой срок отмерен, верно? А она, между прочим, сына на тебя оставила. Ты не должен ее подвести. Спорю на что хочешь: она сейчас смотрит на тебя сверху и расстраивается, места себе не находит, гадая, как тебя растормошить…

Сергей вздрогнул. Словно не заметив этого, Макс продолжал.

— Я не уговаривать тебя пришел. На кой ты мне сдался? Да и не умею я этого. У вас уговорщиков полно — поп, руководители… Хотя они, кажется, руками водить горазды, и больше ничего… Мне ведь Полина о тебе рассказывала хорошее, а ты такую слабину дал.

Добро это? Не добро. И в колонии многие только Савельичу вашему — но он старый — да тебе верят, я слышал. Я скоро двину отсюда в сторону Москвы. А тебе тут жить. Давай-ка поднимайся, парень, — он помолчал. От него исходила волна силы и уверенности. — Никогда столько слов за один раз не говорил… Пока, увидимся.

Макс решительно поднялся и вышел.