Мраморный рай

 — А откуда известны такие подробности про ее… семью?

— Бабам на теплицах удалось ее разговорить… Кое-что домысливали, конечно. Главное дело, она все время бормочет: «Он где-то здесь, мой Русик…» Даже жутко. Натурально чокнутая, отвечаю. В общем, как ты есть у нас по социальной части, вот и давай… предпринимай усилия.

Настроение отца было доступно пониманию Дениса: папа собирался забрать женщину к ним домой.

— Пошли, Степан. Денис, — повернулся он к сыну, — побудь дома.

Отец вернулся через час. Следом за ним в бокс с опущенной головой вошла невысокая темноволосая женщина, чисто и опрятно одетая.

Похожа на ворону, подумал Денис, сидя на постели и разглядывая ее. Отец нес небольшой пакет с ее вещами.

Мальчик поздоровался. Женщина не ответила.

— Сынок, сядь за стол, — попросил Сергей, положил пакет на кровать Дениса и повернулся к Дине. — Ваше место здесь, — сухо сказал он. — Мальчик пока поспит со мной. В остальном все как обычно: вы работаете там, куда вас направляют.

Он сделал паузу. Дина стояла посреди комнаты с опущенной головой; лицо ее было занавешено темными волосами.

— Уясните себе, Дина, — сказал Сергей со значением. — Этого мальчика зовут Денис. Он не Руслан и никогда им не будет. Запомнить очень легко: вы — Дина, он — Денис. И он мой сын. Другие варианты исключены. В моем доме это закон, не имеющий поправок. Станете его соблюдать, и жизнь наша будет абсолютно нормальной. Не станете — поселим вас в другую семью, без детей. Но что произойдет, если вы не успокоитесь, и все варианты по вашему переселению внутри колонии исчерпаются? Пришедших к нам никогда не изгоняли наверх.

Однако… все бывает в первый раз. Вы поняли?

Несколько мгновений Дина не шевелилась, потом едва заметно кивнула.

— Отлично, — сказал Сергей. — Сын, освободи кровать. Дина, комплект постельного белья достанете из шкафа. И давайте устраиваться спать, завтра рано на работу…

Уже засыпая, забравшись куда-то в район отцовской подмышки, Денис тихо сказал:

— Я очень боялся все эти дни после того, как мамы не стало.

Думал, ты тоже… бросишь меня. Но ведь ты этого не сделаешь, папа? Нас только двое осталось: я — у тебя, а ты — у меня.

Сергей не ответил, только крепко сжал ладошку сына. И Денис понял, что своими словами сильно помог молоточкам, разрушающим лед в душе, сердце и голове отца.

…— Ну, насчет этой Дины сказать пока ничего не могу — мне ее нужно как минимум осмотреть, поговорить, а она вряд ли согласится откровенничать, — сказал Хирург.