Мщение справедливо

– Здравствуй, кто говорит?

– Будешь придуриваться, козел, положу трубку! – Леденец под губой Галея изменял его голос до неузнаваемости. – Ты мне сто лет не нужен, сказали позвонить, я и звоню.

– Простите. – Голос Яшина сильно помягчел. – Я совершенно не понял вашего письма.

– Я неграмотный, писем не пишу. Киевский вокзал в Москве найдешь? Завтра в три, то есть в пятнадцать, а то ты в три ночи прибудешь. В багажном отделении возьмешь целлофановый мешок, а дальше действуй, как там сказано или как желаешь. – Галей повесил трубку, проглотил конфету и сказал: Пойдем пообедаем.

Я на вокзал, завтра меня не должно быть в Москве.

Гурову нужно было увидеть одно из писем Галея, которые он разослал своим жертвам. Но главное, чтобы один из пятерых шантажируемых чиновников признался в получении письма и пошел на откровенный разговор.

Яшин – отпадал, заместитель начальника Управления охраны Президента не признается это равносильно служебному самоубийству.

Якушев практически наверняка никаких писем не получал, имел уже личную встречу с Галеем, поддержал материально.

Сволочь. Он чувствует себя в безопасности, желает выпутаться из истории малой кровью. Для него главное не деньги, а сохранение имиджа.

Еркин Олег Кузьмич – из крестьян, но поддерживает ЛДПР, наверняка куплен. Миллионы крестьян рвут пупки на полях, пытаются прокормиться. Еркин пролез в Думу. Наверняка демагог он, хоть и крестьянин. Красный крестьянин – все отнять и поделить. Если Галей ему написал, значит, знает:

Еркин наворовать успел.

Правды не скажет. Молча умрет на кресте.

Барчук Анатолий Владимирович, вице-премьер, старый знакомый, любитель адвокатов. В личный контакт не вступить, а исхитришься, Барчук спрячется в раковину.

Ждан Юрий Олегович, помощник Президента, судя по всему интеллигентный, мягкий, находится под каблуком у жены.

Гуров ударил кулаком по столу, считая подобные эмоциональные всплески слабостью, даже непозволительной роскошью, которые может позволить себе лишь избалованное начальство.

Но сыщик был сильно не в себе, потому даже крикнул:

– И где, черт побери, эта ведьма?

Дверь открылась без стука, и порог переступила Татьяна Евгеньевна Ташкова.

– Как, черт возьми, ты проходишь в закрытое учреждение? – сказал Гуров, так как сказать больше ему в принципе был нечего.

– Ты звал меня? Чай гони... Нехорошо, пугаешь маленьких девочек. Татьяна подошла, поцеловала Гурова в щеку, села за стол Крячко. – Ну и стулья у вас, колготок не напасешься.