Мщение справедливо

Поэтому возьми носовой платок, загранпаспорт, мотай в Шереметьево и первым рейсом в страну, куда у тебя есть виза, соскакивай.

– А как же ты? – спросил Якушев.

– Заботливый ты мой, – повысил голос Галей. – Ты уберись, а один я с ними разберусь. Пусть они попробуют мне что-нибудь доказать. Тебе не сдюжить допроса Гурова. А об меня он все ногти обломает, но ничего не добьется. И не забудь, что я в доле по тем деньгам, которые ты получил недавно.

Когда Галей напомнил о деньгах, Якушев понял, что все это очень серьезно.

Он взглянул на часы, увидел, что немного времени у него еще есть, сел за письменный стол, привел в порядок документы, чтобы его отъезд не выглядел как бегство. Затем бросил в кейс две свежие рубашки и действительно пару носовых платков, поло-кил в карман оба загранпаспорта и небольшую наличность и подумал, что надо дозвониться до Цюриха.

Галей подлетел к дому Якушева, с облегчением увидел, что окна его квартиры еще светятся, а у подъезда стоит «БМВ».

Словно новичок, он достал из кармана ТТ, проверил, есть ли патрон в стволе, снял предохранитель и вышел из машины. Ждать пришлось недолго. Буквально через десять минут Якушев с небольшим кейсом вышел из подъезда и направился к машине.

– Виктор! – окликнул Галей. Якушев вздрогнул, но, узнав Галея, облегченно вздохнул.

– Кто же провожает без цветов? – попытался пошутить Якушев.

– А цветы, мой друг, я кладу только на могилку. – Галей прижал ствол пистолета к груди Якушева и дважды выстрелил.

И хотя глушителя у ТТ не было, выстрелы не так уж и прогремели. Да в Москве и привыкли, что вечерами и ночью постреливают. Галей равнодушно посмотрел на валяющегося у его ног партнера, убрал ТТ в карман. Был соблазн угнать роскошный «БМВ», но Галей воздержался, понимая, что риск слишком велик. Он вернулся к своим «Жигулям», открыл незапертую дверцу, когда почти над самым ухом услышал негромкий голос:

В голосе не было угрозы, однако Галей испугался.

Он уже не помнил, когда пугался в последний раз. И выстрела он не услышал.

Гуров стоял буквально в двух метрах позади трупа и, хотя знал, что в прокуратуре его ждет неприятный разговор, не удержался и выстрелил в труп еще раз.

Так он и стоял. На противоположной стороне улицы лежал Якушев, а здесь, у его ног, Галей.

Ближайший автомат, на удивление, оказался исправным. Гуров позвонил дежурному по МУРу и вызвал опергруппу.