Мщение справедливо

Галей велел официанту убрать со стола, подать чашку кофе и счет, вынул из внутреннего кармана пиджака магнитофон, перемотал пленку, включил воспроизведение, магнитофон положил в карман, надел специальные очки и начал слушать весь разговор с Акимом с самого начала.

Проснулся Гуров, как обычно, в семь, почувствовал незнакомый запах, приподнялся на локте, взглянул в лицо спящей рядом женщины и вспомнил вчерашний день и вечер до мельчайших подробностей.

Обедали втроем, около семи Станислав уехал домой, Таня осталась, словно так и должно быть, оставаться у малознакомого мужчины.

Пили мало, как шарахнули по стакану по приезду, так весь обед и до отбытия Крячко больше не притрагивались. Говорила в основном Татьяна, рассказывала телевизионные сплетни, деланно возмущалась, выясняя, что мужчины не знают популярнейших телезвезд.

– Менты, Танечка, темные менты! – смеялся Крячко. – У вас своя компания, у нас – своя. Я же не прихожу в ужас от того, что вы не знаете Семена по кличке Беспалый, за которым шесть покойников и бесчисленное количество разбойных нападений.

Сеня, душевный человек, мечтал перерезать вашему покорному слуге горло, – он кивнул в сторону Гурова, – но чуть замешкался и отправился в мир иной. Существует мудрая пословица: «Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня».

Спустя несколько часов Гуров взял Татьяну на руки, напомнил мудрую пословицу и отнес в ванную комнату. Сейчас женщина спит, в спальне витает незнакомый запах.

Вчерашний вечер и ночь уходят в прошлое, наваливается новый день.

– Сегодня шестое апреля, четверг, одна тысяча девятьсот девяносто пятого года от Рождества Христова! – сказал Гуров и выпрыгнул из постели.

– А я, может, спать хочу, – пробормотала Татьяна, натягивая одеяло на голову.

– У тебя здоровые инстинкты.

Гуров прошел в гостиную и начал делать гимнастику. Занимался он халтурно, для очистки совести; незаметно увлекся, пропотел, принял душ и громко сказал:

– Подъем! Ванная свободна.

– А кофе дадут? – спросила Татьяна, проскальзывая в ванную. Татьяна завернулась в простыню, как в римскую тогу; стараясь казаться выше, ступала на кончиках пальцев.

– В зависимости от вашего поведения, мадам, – ответил Гуров, проходя на кухню.

– Буду стараться, господин полковник. – Татьяна говорила что-то еще, но Гуров не слушал, удивленно оглядывая чисто убранную кухню, вымытую, стоявшую на своих местах посуду.