Мщение справедливо

– Проснулся? Дома нормально? – спросил Гуров, услышав в трубке голос Крячко.

– Дочь ушла в школу, жена на работу, я домываю посуду! – рапортовал Крячко. – Готов служить без страха и упрека!

– Тебе дали гулять до понедельника. Так у Петра – душа генеральская, широкая, а я твой начальник – известный жлоб. Потому приезжай ко мне...

– От меня привет, – сказала Татьяна, неумело прикуривая.

– Вчера вечером Татьяна Евгеньевна передавала тебе привет.

– Польщен, передай поклон. Я через пять минут выезжаю.

– Передам. – Гуров положил трубку. – Станислав велел передать, что если требуется, он тебя подбросит.

– Странные вы, менты, люди. – Татьяна взяла свой плащ, сумочку. – До двери проводишь?

– Обязательно. Даже до лифта. – Гуров поднялся, отомкнул стальные двери, вышел первым, вызвал лифт. – Я не хам, Танюша, но я не хочу выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Если будет настроение, к вечеру позвони сюда.

– Обязательно. – Татьяна состроила гримасу, чмокнула Гурова в щеку и вошла в подъехавшую кабину.

Полковник Ильин вышел из генеральского кабинета, еле сдерживая переполнявшую его радость и, казалось бы, уже потерянное ощущение свободы. Ильин уже давно не мучился угрызениями совести, многолетняя служба отучила. Он был до крайности циничен, при необходимости жесток и, будучи человеком умным, считал, что на нем уже давно клейма негде ставить. Неожиданно все оказалось значительно сложнее.

До визита Галея полковник был убежден, что давно работает исключительно за деньги, никаких идейных убеждений у него нет, как нет их давным-давно ни у кого из окружающих. Существует лишь один интерес – личное благополучие, все остальное – от лукавого. Так было, когда полковник платил членские взносы, так осталось, когда он вместе со всеми на партию наплевал. Причем наплевал совершенно искренне, так как в данной организации, как бы она ни называлась, лучше, чем где-либо еще, знали, что самыми бездарными сотрудниками, самыми старательными подхалимами и мздоимцами всегда были именно партийные выдвиженцы.

О собственной морали Ильин был невысокого мнения, убежденный, что надо быть как все; можно работать чуть лучше, но знать грань, иначе – вышвырнут. Прослыть чистюлей и умником значительно опаснее, чем быть заподозренным в мелком взяточничестве. О какой морали тут говорить?

Когда Галей ушел, Ильин понял, что схвачен.